— То есть он обо мне всё равно узнает, — задумчиво произнесла Дана. — Ведь так?

— Да, узнает, — кивнул Ит. — Вечно прятаться не получится. Будет удача, если мы выиграем хотя бы две недели.

— А… ага… угу… — Дана потёрла переносицу. — Ясно… вот теперь ясно. Знаете, я придумала, — она оживилась. — Нам нужен рандом. Понимаете?

— Не очень, — покачала головой Лийга.

— Наша дорога будет работать сейчас как рандом, — объяснила Дана. — И по дороге вы мне всё и расскажете. Мы ведь в Анапу поедем, да?

— Хотели в Анапу, — кивнул Скрипач.

— Лучше в Витязево тогда, — предложила Дана. — Я видео оттуда смотрела, место красивое. Там роща есть, можжевеловая, и водичка чистая. Поехали туда, а? Ну, пожалуйста…

Лийга улыбнулась.

— Уговорила, — сказала она. — Так что ты сказала о рандоме?

— Нужна карта и катушка ниток, — уверенно сказала Дана. — Давайте я попозже покажу. Мне надо понять, как лучше это сделать.

* * *

— Дурдом, — констатировал Скрипач.

— Ага, — мрачно кивнул Ит. — Абсолютный дурдом. Как в анекдоте про халат.

— И халат этот мы перехватить, кажется, не успели, — покачал головой Скрипач. — Так что в дурдоме сплошь пациенты, врачей не наблюдается. Блин, чего делать, а?

— Понятия не имею, — признался Ит.

Лийга и Дана пошли прогуляться по лесу, а Ит и Скрипач остались у машин вдвоем — сейчас на газовой плитке закипала вода для макарон и ещё одной порции кофе, а они сидели в тени «Чуана», и разговаривали.

— Ей же по фигу, — с недоверием в голосе произнес Скрипач. — Ей абсолютно по фигу, ты понимаешь?

— Ещё бы я не понимал. Я с ней общаюсь две недели, и… — Ит поморщился. — Знаешь, что она напоминает мне? Долго думал, всё никак не мог сформулировать, но всё же попробую. Это суб-личность. Или, точнее, над-личность. Дана Ким — это какой-то новый этап в становлении самой конструкции. Во-первых, она не эмоциональна. Нет, она чувствует что-то, но совершенно не так, как чувствовали другие наблюдатели, которых мы знали. Это квазинаблюдатель, с новыми параметрами, и каким-то абсолютно иным смыслом. Ты помнишь Эри? Которая голову в духовку сунула, когда поняла, что её не узнали, настолько сильно она переживала. А Берта? Самоотверженная, и любящая до полного самоотречения. А несчастная Ада, которая годами плакала о подруге, и любила Яра так, что умереть согласилась, только с условием — держать его за руку? В каждой из них было очень сильным человеческое начало, живая душа, что-то такое, что выделяло их из общей массы, и делало если не великими, то где-то рядом. Но Дана…

— На счет величия я бы поспорил, с остальным соглашусь, — кивнул Скрипач. — Она всё принимает, как должное. У меня создалось ощущение, что она считает нас элементами своего безумия, как она, собственно, и сказала. Она словно собрана из деталек, которые взяты от других наблюдателей, тебе не кажется?