Убить меня почти невозможно: каждый раз я буду возрождаться в храме Пристэнсиллы. Но она предупредила, чтобы я особо этим способом не пользовался, так как после нескольких смертей потеряю что-то из её Даров или те заметно ослабнут, так как сил у Создательницы с гулькин нос на данный момент. Как минимум ей требуется хотя бы один осколок сердца, чтобы чуточку приблизиться к прежнему могуществу. Один кусочек сердца не только увеличит на порядок количество моих возрождений без всяких штрафов и последствий, но и даст Создательнице силы вернуть из небытия Сэнгу.

Конечно, я не уверен, что всё сказанное небожительницей есть правда. Уверен, что лапши она навешала на мои уши от души, не жалея. Но и получил я от неё уже немало, так что кидать её точно не стоит. Неприятно, конечно, что я настолько сильно от неё завишу, но… да чего уж теперь! Нужно надеяться, что после сбора осколков она оставит меня в покое.

Сейчас я нахожусь в том гроте, куда однажды меня привёл зов Пристэнсиллы. Очнулся и вовсе в бассейне, что напротив статуи. Назад мне придётся добираться вплавь, моля свою нанимательницу, чтобы по пути не сожрали твари Саха, если вдруг после возрождения у меня пропал мой иммунитет.

Совсем без своей помощи богиня меня не оставила. Заключалась она в куске палубы корабля, который прибило волнами к гроту. Сначала мне пришлось ждать отлива, который потащил моё плавательное средство от скалистых стен. Я лишь слегка поправлял движение обломком доски, используя его в качестве весла. Потом попал в течение, которое огибало остров Погибших кораблей. Его, течения, сила была ослаблена отливом, как и сила отлива течением. Не удивлюсь, если ещё и тут моя нанимательница-небожительница свою руку приложила.

— Эх раз, ещё раз, — приговаривал я, работая импровизированным веслом и стараясь направлять плот в сторону острова, к той его части, где нет высоченных отвесных стен, о которые волны разобьют моё неказистое плавательное средство. Теперь отлив мне уже мешал, но недюжинная сила помогала мне понемногу приближаться к берегу. Наверное, сиди я в своей резиновой лодчонке, то даже не заметил бы, что стихия как-то мне сопротивляется. — Эх, ухнем, эх, сама пойдёт!

Сам плот, конечно, не пошёл.

Последние метров сто я проплыл самостоятельно, бросив его. На сушу я взошел вымотанным, несмотря на всю подаренную силу и выносливость. Место мне попалось пустынное, кругом лежали лишь камни. Ни тварей Саха, ни их следов я не увидел, что только порадовало. На то, чтобы отдохнуть, мне хватило пятнадцать-двадцать минут. После чего отправился дальше, к бухточке с кораблями, которые и дали название острову. Ни одного зверя я так и не увидел по дороге к роднику, возле которого некогда со своими спутницами обустроил лагерь. Если шалаши не смыло каким-нибудь штормом и не разорили монстры, то меня там ждёт одежда, еда и отдых в комфортных условиях. От всего этого уже успел отвыкнуть за время путешествия по пустыне и в джунглях.