на танки и целовались с танкистами. Мужчина, который вероятно был их знакомым, все время фотографировал в разных ракурсах. — Эти люди хотят славы непонятной пробы, — сказал Максим. — Пойдем домой, дорогая, и посмотрим телевизор. Может быть, что-нибудь узнаем. Вечером показали известную пресс-конференцию членов ГКЧП, потом Бориса Ельцина на танке. Потом поставили балет «Лебединое озеро», а к одиннадцати часам вечера трансляцию прекратили. Так как Ленинградская телевизионная программа не работала уже с утра, Максим включил радиоприемник и поймал «Эхо Москвы». Разгоряченный корреспондент рассказывал о том, что на Садовом кольце у Белого дома идет бой и гибнут люди. Он кричал так истерично «про горы трупов», что Лите стало очень страшно и она инстинктивно прижалась поближе к Максиму. Когда репортер закончил кричать, зазвучал голос Александра Вертинского [100] , который исполнял знаменитую песню «Мадам уже падают листья». На словах «И осень в смертельном бреду!» трансляция оборвалась и эфир затих. Максим попробовал еще покрутить ручку приемника, но поймать ничего не смог. — Давай ложиться спать. Утро вечера мудренее. Когда через день с ГКЧП было покончено, а Борис Ельцин стал победителем, Максим с некоторой грустью сказал: «Не верю я ему, и в слезы его, утираемые черным платком, не верю. Это все борьба за власть, и непонятно, куда нас он приведет!» Москва, осень 1991 года В конце сентября в Москву стучался голод: в магазинах почти не было продуктов. Когда Максим утром уходил на работу, в продуктовом магазине на улице Герцена [101] при полном отсутствии чего-то в продаже сидела женщина за кассой и читала книгу. Во второй половине дня он возвращался с кафедры и все было по-прежнему: продуктов не было, а женщина все читала. Их подкармливали в рабочей группе: привезли домой два мешка картофеля и коробку липецких кур. Лита разрезала кур на куски и заморозила, а трех кур она отправила свекрови в Казань. Рано утром до школьных занятий она металась между магазинами, пытаясь отоварить продуктовые талоны. Ей удалось купить четыре килограмма муки и два литра подсолнечного масла: она считала это большой удачей. Максим достал три десятка яиц и сухое молоко. В Литиной школе раздали гуманитарную помощь: учителям выдали по бутылке спирта «Рояль» [102] и по пять банок тушенки сомнительного качества, а детям — по три пачки вермишели быстрого приготовления и бульонные куриные и говяжьи кубики. Лита старалась приготовить что-то повкуснее. Пошли в ход все имевшиеся запасы: крупы,