подучиться. — И еще я хотел тебе сказать: многие талантливые женщины не берут фамилию мужа, а всю жизнь живут с девичьей фамилией. Я не настаиваю, но было бы неплохо, если бы ты вернула нашу родовую фамилию. Пусть Владимир остается Овчаровым и носит фамилию отца, а ты должна опять стать Секлетеей Красицкой. Летом 1997 года Лита стала студенткой Санкт-Петербургского университета под именем Секлетеи Красицкой. Санкт-Петербург, 1998 год Наступил 1998 год, который некоторые российские бизнесмены окрестили годом пирамиды Чолулы [155] . От крушения в 1995 году предыдущей российской финансовой пирамиды компании МММ, организованной Сергеем Мавроди, пострадали граждане, мелкий и средний бизнес, и за это ее прозвали пирамидой Хеопса [156] . За два года российские пирамидостроители поднаторели, заматерели и к концу 1997 года построили новую финансовую пирамиду уже на государственном уровне, организовав оборот государственных краткосрочных облигаций [157] , или, как их называли в народе, ГКО. К концу весны 1998 года доходность ГКО составляла восемьдесят процентов годовых. Руководители всех предприятий, как частных, так и государственных, ничего не делали, а только занимались игрой в ГКО. Частники прокручивали через ГКО бюджетные авансы, субсидии и собственные оборотные средства. Государственники же наваривали на заработной плате своих сотрудников, которую безнаказанно задерживали. И как часто бывает, бедные слои населения беднели, а богатые — богатели. Были в России и особо приближенные к олигархической верхушке, которые знали час Х, когда все это грохнется. А то, что это не может продолжаться долго, понимали практически все. Кто-то говорил, что пирамида рухнет в октябре, а кто-то — что продержится до ноября. К середине августа государственники и банкиры ждали очередной транш [158] от международного валютного фонда, который сокращенно называли траншем МВФ. Так как его поступление гарантировалось международными финансовыми институтами, большинство недальновидных государственников, мелких и средних бизнесменов в середине августа отъехали в отпуск, который, в соответствии с новыми русскими привычками, проводили в дальних и теплых странах. Все крупные банки из числа так называемой Семибанкирщины [159] изо всех сил собирали средства вкладчиков, обещая огромную прибыль в сто тридцать процентов годовых. Обе столицы вдоль и поперек были увешаны их высокохудожественной рекламой, которая предлагала вкладчикам «золотые горы». Держащие нос по ветру корреспонденты, чуя неладное,