и пересчитаю цены. Я очень тебя прошу: давай ее поменяем, потому что я ей больше не доверяю. Виталий смотрел на Литу как-то отстраненно, и ей показалось, что он ее почти не слушал. В его руках была потрепанная папка с какими-то документами, с которыми он знакомился перед ужином. Лита решила больше его не беспокоить текущими вопросами бизнеса и сказала ему, что он выглядит усталым и ему необходимо отдохнуть. «Будь что будет с этой Натальей, оставлю вопрос на его усмотрение», — подумала она и пошла к себе. Через неделю кадровик принес ей на визирование приказ о расторжении контракта с Натальей Власовой. Санкт-Петербург, лето 1999 года Виталий единолично управлял бизнесом уже более десяти лет. За это время он построил крупнейшую в Санкт-Петербурге аптечную сеть и модернизировал Кингисеппский фармацевтический завод. Со стороны он казался абсолютно счастливым человеком — богатым и свободным. С обретением Секлетеи и Владимира у него появилась семья, впрочем, несколько странная для такого успешного человека. Секлетея вниманием и заботой скрашивала его одиночество, он полюбил ее и не мыслил своей жизни без нее. Но отсутствие настоящей семьи — жены и детей — стало вносить червоточину в его жизнь. У него пропал вкус к радости, он устал от успехов и богатства, а главное — он уже отчаялся встретить именно ту женщину, строгую, элегантную, и хотя бы отдаленно похожую на его мать. Вероника очень старалась ему соответствовать, но откровенно не дотягивала. Незадолго до совместной поездки в Египет она сделала себе подтяжку лица, накачала губы и стала немного похожа на резиновую куклу с белозубым оскалом. Она ожидала, что чувства Виталия воскреснут, но получился обратный эффект. Он охладел к ней и устал даже от ставших редкими встреч. Чтобы как-то справиться с депрессией, в начале года он один поехал в Европу, жил в лучших отелях, обедал в изысканных ресторанах, посещал музеи и клубы, брал напрокат дорогие машины. «Может быть, я здесь, в Европе, наконец встречу свою женщину», — с надеждой думал он. Но местные женщины его не впечатляли: они были слишком активными, доступными и зацикленными на материальной выгоде. Его они воспринимали как одного из новых русских, деньгами которого можно поживиться. «Почему в моей жизни все так сложно? Ведь я всего достиг, но почему я так одинок?» Эти мысли не оставляли Виталия, пока наконец он не понял, что причины идут из его детдомовского детства. И вся его депрессия стала перерождаться в ледяную ненависть к людям, которые были повинны в разрушении