Знаете, за 50 лет работы на кафедре столько людей было рядом, трудно всех упомнить. — Дело в том, что Владимир Красицкий — мой отец, — сказал Виталий и увидел, что Косой побледнел. — А вы не пересекались с ним по работе? Мой отец так же, как и вы, занимался вирусологией. Незадолго до ареста он подготовил к защите докторскую диссертацию. — Мне рассказывали на кафедре, я не помню кто, что вашего отца расстреляли по «Ленинградскому делу». Мне очень жаль, но время было такое. — Да, время было суровое. Но дело моего отца было сфабриковано на основании вашего доноса. Виталий достал копию доноса с подписью Косого и положил на стол перед ним. — Припоминаете этот документ. Там в конце ваша подпись, да и почерк ваш, полагаю, не изменился. Как вы спите? Или у вас это профессиональное — писать доносы на людей? Косой покраснел и полез в стол за лекарствами. — Видите ли, я старый больной человек, я не писал этого доноса, меня заставили подписать. Время было такое. Его руки так дрожали, что он не мог налить себе в стакан воды из графина. — А научные достижения моего отца вас тоже заставили присвоить себе? — сказал Виталий ледяным голосом. — Вы виновны в аресте моего отца, в смерти моей матери и бабушки и в том, что я вырос в детском доме. Я пришел сюда убить вас. Виталий хладнокровно вытащил из портфеля пистолет, который Иван привез из Афганистана. В «Витафарме» он использовался в особых случаях для того, чтобы защититься или напугать. — Пощадите, умоляю вас. У меня жена, дети и внуки. — хрипло сказал Косой и схватился за ворот рубашки. Виталий понял, что ему не хватает воздуха, и позвал на помощь секретаря. Потом он с презрением и брезгливостью взглянул на Косого, осторожно поставил пистолет на предохранитель и положил его в портфель. Он шел по длинному коридору университета и чувствовал, что сердце сейчас выскочит из груди. «Как хорошо, что я сделал все это. И правильно, что я его не убил: не стоит он того, чтобы об него руки марать», — думал Виталий. В машине ему стало плохо: он почувствовал раздирающую и непереносимую боль за грудиной. Такого с ним еще никогда не было, и он, выбиваясь из сил, попросил Ивана везти его в больницу. Иван остановил машину, чтобы оказать Виталию первую помощь, увидел его побледневшую кожу и синеву вокруг губ и понял, что у Виталия сердечный приступ. Он решил отвезти его в городскую Покровскую больницу, которая располагалась на Васильевском острове недалеко от университета. Из-за пробок машины двигались медленно. Когда они приехали в больницу,