— Кстати, Арина Егоровна, а чем вызвана эта ваша милость? Насколько мне известно, прежде вы с радостью выполнили бы подобное поручение. И вообще в последнее время вы как-то более благосклонны ко мне. Признаться, это меня даже немного пугает.

— Просто я вас отпустила, Пётр Анисимович, — пожала она плечами.

— В смысле? — не понял я.

— Вы мне нравились с первого дня, как только я вас увидела в гимназии. Сильный, ловкий, независимый бунтарь. И чем больше я о вас слышала, чем дольше наблюдала за вашими успехами, тем сильнее вы мне нравились. А уж когда стали бросать на меня заинтересованные взгляды, моё сердечко и вовсе стало трепетать. И вместе с тем я вас ненавидела, потому что вы умудрились уродиться поскрёбышем, а значит, никогда не составите мне партию. Впрочем, я скорее ненавидела за слабость себя. Так что когда влепила вам ту затрещину, это я не вас ударила, а себя, за то, что не поверила в любимого и, как результат, лишилась его навсегда.

Говорила она об этом где-то даже непринуждённо. Мало того, улыбка её была скорее открытой и грустной, а не вымученной и натянутой. Передо мной была девушка, которая приняла сложившееся положение дел. Пусть и не могла говорить об этом так уж легко.

— Простите, — не смог я найти других слов.

— Вам-то чего извиняться? А что до меня, то не берите в голову, уже отболело. Почти. Вот решила, что не стоит держать это в себе, и лучше высказаться, может, полегчает. — Голос её дрогнул, и она явно боролась с подступившим комом.

— Арина Егоровна, я посоветоваться с вами хотел, — решил я сменить больную тему.

— Слушаю вас, Пётр Анисимович, — приняла она мой манёвр.

— Не знаю, что делать с Лизой. Все наши усилия не приносят должного результата. Ну не могут они никак принять тот факт, что им не быть вместе, хоть кол на голове теши.

Понятия не имею, как относиться к её признанию и что мне с этим делать. Да и ей сейчас нелегко. Открыться и поделиться своей болью, в принципе, правильное решение. И по идее, ей должно полегчать. Вот только если это и случится, то не сразу. Но на сегодня точно хватит подобных переживаний. А потому нужно её отвлечь, переключив внимание на что-то другое.

— Ну так и не мешайте им, а помогите, — пожала она плечами.

— Я уже пытался, и увы, сделал только хуже. Подарил надежду, окрылил, а после все мои начинания разбились о реальность.

— А вы не останавливайтесь на полпути. Коль скоро взялись за что-то, то доведите до конца.

— Как? — недоумевающе пожал я плечами.

— Обесценьте Вадима Петровича для рода Рощиных.

— Как? — вновь спросил я, теперь разведя руками.