Я, конечно, взялся изучать риторику и философию, но знать и уметь есть две большие разницы. К тому же сказывалось отсутствие регулярных занятий. Ну вот не даётся мне это, хоть тресни. Или я просто ищу причины, чтобы не заниматься тем, что мне не нравится? Ну хотя бы потому, что от одной мысли, что с турками всё ещё не вышло замирение, мне как-то сразу полегчало на душе.
Эпилог
Я всмотрелся в лагерь на берегу моря. Открытое пространство, пожухлая трава августовской степи, поблизости нет ни кустика. Но это ничего не значит, уж больно хороши татары в маскировке. Есть достоверные сведения, что Кырым Герай решил расставить на меня ловушку и использует для этого моё неприятие работорговли.
За последние три года мы серьёзно так попили кровушку этой братии. Настолько, что невольничий рынок в Маленьком Стамбуле, как ещё недавно называли Кафу, все уже позабыли. Он там попросту отсутствует напрочь.
После первого разграбления, увода жителей и последующего их выкупа работорговцы вновь хлынули туда, спеша занять освободившуюся нишу. Но через год, когда торговля рабами набрала обороты, мы снова ограбили город, освободив всех невольников и пополнив население Азовского княжества более чем на пять тысяч человек. Ещё около трёх принесла в очередной раз взятая штурмом Анапа.
Стало очевидно, что великая княгиня Долгорукова, запретившая крепостничество на своих землях, не потерпит работорговлю и по соседству. Так что эта деятельность в городах прекратилась, а попытки уйти в тень в пределах городских стен провалились. Мария была жёстка в своих требованиях. И хотя ни о каком мирном договоре с турками пока не было и речи, городские беи предпочли прислушаться к её словам и голосу разума.
Сейчас Анапа и Кафа переживают второе рождение, поднимаясь из руин и пепелищ. Торговля невольниками, конечно же, была одной из основных статей дохода, но ведь имелись и ремёсла, и купеческие дома, ведь Крым и Кавказ могли предложить далеко не только рабов.
Впрочем, это грязное предприятие никуда не делось, и торговцы живым товаром не перевелись. На место погибших пришли другие, открытые сделки превратились в тайные, процесс усложнился, оборот упал, как результат, цены поползли вверх, но прекратить это у нас пока не получалось. Ну чисто наркомафия в моём мире.
Тем не менее мы выслеживали таких купцов и поставщиков, неизменно наказывая. Причём действовали жёстко, стараясь распространять слухи об этом. И результат, что и говорить, есть, просто без коренных изменений в Османской империи полного искоренения этого явления не добиться. Но мы работаем в этом направлении.