— Как вы правильно заметили, Эльвира Анатольевна, у меня есть к вам просьба. И весьма необычная.

— И почему меня это не удивляет, — хмыкнула учительница фехтования воронежской гимназии. — Говорите, Пётр Анисимович, что вас привело ко мне?

— Просто вспомнил ваш рассказ о том, что во время поисков детей вы побывали в Константинополе, поэтому хотел просить вас, чтобы вы проводили меня туда.

— Вот так просто?

— А что такого? Выйдем за город, откроете мне портал куда-нибудь в предместье города, я прогуляюсь туда и вернусь обратно. Мне только и того, что нужно получить одну точку для перехода. А дальше уж я развернусь и сам. Просто обычным моим способом с помощью воздушного шара добираться слишком долго. Не хочу терять на это время. Опять же, территория там недружественная, а попусту рисковать глупо.

— Да-а-а, Пётр Анисимович, вы изрядно повзрослели и заматерели. Подумать только, всего-то неполных три года назад были поскрёбышем, а тут… Прыжок порталом туда, прыжок сюда как само собой разумеющееся.

— Ну так десятый ранг, — не стал я откровенничать.

— Я догадываюсь о ваших достижениях. Как помню и то, что вы сумели убедить меня в вашей предвзятости к использованию волколаков.

— Убедил я вас тогда ровно потому, что сам верил в это. Но юношеский максимализм не то, за что следует держаться до последнего. Человеку свойственно взрослеть.

Рябова говорила со мной, явно заигрывая. Непохоже, что пыталась обработать, используя мои слабости. Скорее уж испытывала недостаток мужского внимания. Я же изо всех сил старался не пялиться на её грудь, гнать от себя мысли о страстности этой женщины и держать морду кирпичом.

Кто бы подумал, что мне будет совестно обманывать Марию, с которой у нас наконец всё наладилось. Когда Успенский в очередной раз высказал сомнение, она резко осадила его. Мол, если и после сделанного мною он полагает, будто я под контролем Романова, то с головой у него явно что-то не то…

На следующий день я явился в Кремль и, посетив царевну Ирину, подкорректировал её плетения. После чего настал черед каких-то высокоранговых одарённых. Те понятия не имели, что я на привязи, и полагали, что я из тех же птенцов гнезда Петрова, сильных одарённых, личных вассалов императора. Как оказалось, у царя таковых три десятка. Те самые выходцы из бедных семей и черни, имеющие высокий потенциал и пропавшие из общего поля зрения.

У некоторых из них последние три года начали спешно наращивать дар посредством волколаков, которые каким-то образом стали попадаться куда чаще. Получали такую прибавку далеко не все, а только наиболее перспективные из них. Похоже, царь подобно мне собирался подготовить кулак из нескольких сильных одарённых в качестве козыря.