Вжух отрастил крылья, перемахнул на спинку одного из соседних стульев и тут же превратился в обычного кота. Хама-официанта как ветром сдуло. Туристы за одним из столиков разразились аплодисментами, но я их проигнорировал. Не прошло и четверти часа, как тот же тип с максимально почтительным выражением на лице принёс то, что я заказывал. Подача была классическая, на деревянных досках. Помимо соуса в наборы входили крохотные мисочки с васаби и маринованным имбирём.

Три порции я сразу придвинул Вжуху, который оседлал спинку стула напротив. Зверь жадными глазами смотрел на заморское блюдо, не в силах поверить своему счастью.

— Учись есть, как человек, — заявил я, разламывая деревянные палочки. — А то вечно под столом сидишь.

На результат я практически не рассчитывал, но Вжух мяукнул, облизнулся и внимательно посмотрел на то, как я подцепил первый «Владивосток» палочками, окунул в соусницу и отправил в рот. Вслед за роллом отправился маленький кусочек васаби. На языке вспыхнул огонь.

Котоморф очумел от такого бездарного, по его мнению, расхода соуса.

— А это тебе, — я вскрыл бутылку и вылил её содержимое в суповую тарелку. — Ни в чём себе не отказывай.

К моему удивлению, Вжух не набросился на лакомство, а решил поступить сообразно своему котоморфскому этикету. Удлинил лапу, вырастил два острых изогнутых когтя, вонзил их в «тайгу» и стащил ролл с доски. Не успел я опомниться от изумления, как зверь уже потянулся за вторым роллом.

— Жжёшь, — похвалил я.

Мурлыка довольно заурчал.

Должен признать, он справлялся с задачей ничуть не хуже меня, при этом даже не уронил ничего на столешницу. Пока мы ели, я рассматривал интерьер заведения. «Радость гайдзина» выглядела как типичный японский ресторан — вытянутый, минималистичный, с плоскими лампами под потолком, иероглифами на стенах. На кухню вели раздвижные сёдзи. В одном из дальних углов росло деревце, подозрительно напоминавшее вишню.

Представление не закончилось.

Котоморф хрустнул суставами, укоротил хватательную лапу, а затем удлинил шею. Туристы уже не ели, а кто-то пытался украдкой нас фотографировать.

Вжух распахнул пасть, выпростал язык и начал лакать из тарелки, но столкнулся с моим укоризненным взглядом и перестроил язык в некое подобие хобота. Погрузив хобот в тарелку, стал всасывать жидкость с хлюпающими звуками.

Я с трудом подавил улыбку.

Животное старается.

Оно не виновато, что в Пустоши нет японских ресторанов.

Пока мы ели, в зале появилась девушка с неестественно увеличенными губами, которую вышли поприветствовать сразу четверо официантов и су-шеф в чёрном колпаке. Отморозки хором запели: