По лицу блондинки сложно было понять, что она чувствует.

— Согласна.

— Но давай предположим, что мы заключили союз Родов. Как думаешь, я смогу укрыть своего союзника в консистории, если ему угрожает опасность?

Варя задумалась.

Над нами уже сгустилась ночь. Городские огни отражались в чёрной глади реки, тускло светились фонари вдоль променада. Я видел прогуливающиеся парочки. Осень давала о себе знать — жара схлынула, уступив место прохладе. А вместе с прохладой пришли комары.

— Не думаю, что это прокатит, — наконец, выдала свой вердикт красотка. — Но ты можешь принять меня в свой Род.

— Вассальная зависимость?

— Боги, Ростислав! — Варя всплеснула руками. — Экспедиции в Пустошь не идут на пользу аристократу. По духу — ты прав. Принятие в Род другого аристократа сродни вассалитету, но с точки зрения имперских законов… Есть нюансы.

— Просвети меня.

— Это личное, а не фамильное подчинение. Иными словами, если я выйду замуж и нарожаю детишек, они не будут ничего тебе должны. Зависимость будет распространяться только на меня. И в случае, если ты утратишь ко мне доверие, сможешь разорвать союз в одностороннем порядке.

— Как это оформить юридически?

— Раньше аристо выдавали своим родовичам кольца и принимали торжественную присягу. Сейчас это всё — атавизм. Позвони своему стряпчему — он подготовит документы.

— Насколько быстро?

— Я не знаю. Спроси у него.

— Идём, — я решительно поднялся.

* * *

Есть вещи, которые меня бесят.

Очень сильно бесят.

Например, если я по каким-то причинам нарушил данное слово. Чтоб вы понимали, раньше со мной такого не случалось. Почти. Всякий раз это зависело не от меня, а было продиктовано внешними обстоятельствами.

Как сейчас.

Я пообещал защиту отцу Вари, а получилось так, что весь Род Фурсовых погиб. Таким образом, конфликт с могущественными столичными мудаками приобрёл для меня экзистенциальную направленность. Сделался чем-то личным.

Мы с Варей поднялись вверх по ступенькам набережной и отправились на поиски таксофона.

Будка обнаружилась на углу Припятского проспекта и улицы Франциска Скорины. Я знал, что Бенедиктов поднимет трубку — вечерами он любил сидеть дома, попивая чаёк на своей лоджии.

— Решил пожелать мне доброй ночи? — весело поинтересовался стряпчий.

— Вроде того, — хмыкнул я. — Надо принять в Род одного человека. Срочно.

На том конце провода — гробовая тишина.

— И? — поторопил я.

— А насколько срочно? — ответил вопросом на вопрос Бенедиктов.

— Сейчас, — уточнил я. — Как можно быстрее.

— Хм, — задумчиво проговорил стряпчий. — Я не спрашиваю, кто этот счастливчик, но… Ты хоть понимаешь, Ростислав. насколько это ответственный шаг?