твоё пленение окончено. Я тебя отпускаю.

Сердце тревожно ёкает в груди. Это вроде бы то, чего я ждала уже давно, но...

— Что? — нет, я не могу поверить. Более того, мне вдруг даже не по себе от этого его

заявления. В сочетании со вчерашним ранением...

— Я тебя отпускаю. Ты больше не пленница, — более твёрдо повторяет Семён. — Но сначала я бы

хотел рассказать, почему ты вообще была в плену и чем я занимаюсь. А ещё о том, что

произошло вчера.

Отпиваю довольно большой глоток кофе. Вкусный... И всё ещё горячий, хоть и ближе к тёплому.

Не обжигает горло.

— Зачем мне это рассказывать? — хм, а зачем я это спрашиваю? Наверное, логично, что если

Семён не конченный ублюдок, захочет объясниться.

Может, всё-таки с моим пленом было не всё так однозначно, как казалось...

Ну вот. С каких это пор мой, судя по весму, бывший похититель уже и не ублюдок? И с каких

это пор я домысливаю, что ему могут быть какие-то оправдания?

Семён смотрит на меня. Пристально. Серьёзно.

— Потому что всё ещё не планирую с тобой на этом прощаться и решил, что у меня будет больше

шансов, если ты будешь знать всю правду.

Семён рассказывает много чего. Я не задаю лишних вопросов, не перебиваю даже во время пауз.

Просто слушаю, глядя вдаль.

А подробностей много... Начиная с периода, когда у него погибли родители — мать убили

раньше, некоторое время его отец вместе с сыном были в бегах. Семья Семёна перешла дорогу

каким-то влиятельным бандюганам. А всё потому, что отец хотел отойти от дел, когда у него

появилась семья. Не давали. Слишком много знал...

Родители с детства готовили Семёна к тому, что может понадобиться себя защитить. Не желали

для него такой жизни, но другого выхода не видели. У них были шифры об опасности, они

отстраивали этот дом — с навороченными системами безопасности и на территории, где никто не

засечёт е одним прибором отслеживания. Притом, что зашифрованный интернет здесь есть. Вот

только переехать туда никто не успел...

После того, как у Семёна на глазах убили и отца, ему светил детдом, где в итоге и провёл

два года. Не мог с этим мириться: слишком горел жаждой мести, ведь только так мог бы

переиграть тот день и простить себя за то, что не выстрелил. Несколько раз сбегал из

детдома, воровал документы у наставников, чтобы выдавать себя за них — что только ни творил,

пока в возрасте двенадцати лет его не забрал дядя.

Тот самый дядя, который не общался со своим братом, отцом Семёна. Из-за того, насколько

разный у них был путь — бандит и оперативник. Дядя даже не сразу узнал о смерти своего брата

и обо всём, что было. Похороны организовывали друзья семьи.