заложницей квартиры. И смогу позвать на помощь.

Бегу изо всех сил в сторону двери, но Ваня быстрее. Как назло, почти сразу в себя приходит

и кидается, уже почти ловит. Спасает только то, что я всё-таки вспоминаю, что в подобных

ситуациях неплохо бы лупить между ног.

Это и делаю. Кажется, чуть промахиваюсь, но и такого удара достаточно, чтобы Ваня взвыл от

боли и тормознул. На бешеном адреналине быстро отпираю дверь, которую мама всё-таки закрыла

за собой на ключ. Кажется, мельком успеваю ухватить, что Ваня приходит в себя как раз в

момент, когда я выбегаю из квартиры.

Ускоряюсь. Мамы здесь нет. Но я и не собираюсь проверять её наличие у соседки — мне не до

того, ни секунды медлить нельзя. Умом понимаю, что я уже на свободе и вряд ли Ваня будет

насиловать меня на лестничной площадке или где-то ещё в опасном месте, где мои крики точно

услышат и могут прибежать. Но страх запоздало накрывает настолько, что я только и могу, что

нестись по лестнице вниз. До тех пор, пока не чувствую вдруг встречное такое же быстрое

движение.

Почти врезаюсь в Семёна. И застываю — страх как-то резко пропадает. Появляется настолько

мощное неожиданное ощущение безопасности, что разве что не плачу от облегчения. Кажется, ком

в горле чувствую... И дрожу всем телом.

Его руки поддерживают меня за плечи, и какое-то время мы оба так стоим, тяжело дыша.

Наверное, я должна что-то объяснить... Или нет? Он бежал мне навстречу — так, что явно

решил, что не стоит терять время и ждать лифта. Вряд ли к кому-то другому в этом доме. Ко

мне...

Понял даже по такому звонку, что что-то случилось?

— Выходи на улицу, — заговаривает напряжённым голосом, а у меня вопреки всей сложности

ситуации в голове только то, что мы слишком давно не виделись. — Я спущусь позже.

Только из-за этих слов я всё-таки поднимаю голову, чтобы проверить Ваню. Стоит, бледный,

просто смотрит на своего типа друга. Как оцепенел. И только от слов Семёна всё-таки,

вздрогнув, подрывается обратно наверх.

Я тут же спускаюсь вниз, больше и не чувствуя рук на себе. Не буду задерживать Семёна...

Хотя не сомневаюсь, что он при любом раскладе настигнет Ваню.

Уже на улице с тяжёлым вздохом опускаюсь на скамейку, пытаясь успокоить всё ещё

стремительно грохочущее сердце. Не сразу даже понимаю, что у меня по щекам катятся слёзы.

Странно... Ведь я больше не чувствую ни боли, ни страха. Меня спасли. Запоздалая реакция?

Не знаю, что сейчас ждёт Ваню. Но явно ничего хорошего. Я даже толком не взглянула на

Семёна, но уловила это каждой клеточкой, когда стояли близко. И когда подняла взгляд на