Злобин подался вперёд, и его голос стал тише, но от этого лишь опаснее:

— Надеюсь, мы друг друга услышали. Я был достаточно прям, чтобы мои слова можно было воспринять однозначно. Как вы знаете, я не очень люблю намёки, мне больше присуща прямота.

Лисин ничего не ответил. Напряжённая тишина висела, как грозовая туча, готовая в любой момент разразиться молнией.

— Доброго вам здоровья, Роман Михайлович, — произнёс наконец Лисин, и сквозь его вежливость явственно проступала холодная ярость, — рад, что удалось поговорить.

— А уж я-то как рад. И, к слову, вам тоже не хворать, уважаемый.

Злобин разорвал диалог. Он отложил телефон, сделал крупный глоток кофе, затем откинулся на кресло и тихонько рассмеялся.

— Да… Не просто, всё очень непросто, — пронёсся его шёпот по пустой комнате.

Лишь сторонний наблюдатель бы понял, что смех у Злобина был очень уж горестный. Нелегко смотреть на несколько шагов вперёд, когда остальные даже не смотрят под ноги. Ответственность давила на плечи графа тяжёлым грузом, но вида он никогда не подавал. Чего стоило одно только противостояние с Дибровым, под которым ходила половина местной знати? Злобин прекрасно понимал, что каждый его шаг отслеживается, каждое слово взвешивается на весах чужой выгоды.

Телефон снова зазвонил.

— О, стоило вспомнить Пылаевых, а они тут как тут, — Злобин снова потянулся к телефону, увидев, что ему звонит Константин, его недавний протеже.

Вся ситуация касаемо этого, если правильно так выразиться, парня была очень сомнительна для Злобина — тот ведь давно перестал рисковать и подвергать себя опасности. Костю следовало бы уничтожить и просто переработать, но, видимо, судьба ему благоволила. Ведь дни Пылаевых были практически сочтены и обстоятельства сложились так, чтобы этот парень выжил.

Ведь его способность видящего, да недюжинные способности к фехтованию и манеры пришлись очень кстати. У Злобина не было готовых гомункулов, а этот же показал себя наиболее неплохим кандидатом. Многие из его подопечных, которых он создавал собственными руками, требовали месяцев подготовки, а то и лет, прежде чем их можно было бы внедрять в тот или иной род. А здесь же получили готового аристократа, да ещё какого! Он ведь, считай, самолично спас целую семью, пускай и попал туда совсем недавно.

Видимо, это был тоже какой-то урок для Злобина, что следует доверять судьбе хотя бы иногда. И ведь какой шельмец, прямо при нём, демонстративно снял с себя печати. Ишь… Правда был еще один нюанс. Избавился он не от всех, и пребывает в иллюзии, что сам контролирует ситуацию. Роман Михайлович не был бы столь долго на своём месте, если бы позволял подобным ситуациям происходить. Этот Константин по-прежнему находится под его контролем, и если он пойдёт против него, то граф его просто уничтожит.