— Иди сюда, подлечу, — сказал я, напитывая энергией артефактное кольцо. — У меня есть кое-что подходящее.

— Себя сначала подлечи, — возразил Дмитрий, глядя на мои раны.

— После разберусь, — отмахнулся я и шагнул к раненому воину.

Тот сопротивляться не стал, лишь бросил вопросительный взгляд на Зиновия, безмолвно спрашивая разрешения. Командир слегка кивнул, и парень подставил раненую ногу.

Я прикинул, сколько во мне осталось энергии. Пусть не так много, но для того, чтобы залечить рану, должно хватить. Пока пускал живительную энергию в повреждённую плоть, наблюдая, как рана постепенно смыкается и перестаёт кровоточить, я взглянул на Зиновия:

— Вы ведь не вмешиваетесь в дела аристократии?

Зиновий тяжело вздохнул, не спеша с ответом. Его лицо отражало внутреннюю борьбу — долг перед высшими сословиями против собственных принципов.

— Зиновий, — заговорил Дмитрий, — я очень ценю то, что вы сделали, и знаю, какие у вас строгие правила. Ты совершил очень достойный и благородный поступок, но вы же только тварей убиваете. Почему ты вступил в бой?

Зиновий глубоко вздохнул, окинул взглядом сначала Дмитрия, потом меня, затем и Алису, которая всё ещё дрожала после пережитого.

— Это и были твари, — произнёс он твёрдо. — Истинные твари, недостойные служить таким благородным людям, как вы.

Алиса внезапно всхлипнула и, отбросив условности, подошла к Зиновию и крепко его обняла, а затем чмокнула в щёку. Зиновий изрядно покраснел от такого проявления благодарности.

— Полно, полно, госпожа, — смущённо пробормотал он. — Мы действовали из добрых побуждений.

— Да, госпожа, мы убили культистов, которые на ваши земли пробрались, чтобы зло сотворить, — поспешили поддержать его бойцы.

— Это точно, — заголосили они наперебой. — Это поклонники тварей изнанки!

— Спишем их как культистов, — предложил кто-то из отряда.

— Не как культистов, — качнул головой Зиновий, — а как палачей. Предателей рода человеческого, — заявил он с непоколебимой уверенностью.

Тем временем люди в поместье начали приходить в себя. Несколько слуг, заставших эту кровавую сцену, стояли в оцепенении. Динара, которая видела всё от начала до конца, держалась за сердце, стараясь не смотреть на мёртвые тела, лежащие у парадного входа в дом Пылаевых.

— Да уж, сцена, достойная картины «Предательство господ», — тихо произнёс я, осматривая последствия побоища.

Дима, кое-как успокоившись и поглаживая рыдающую сестру, которая в конце всё-таки расклеилась от нахлынувших эмоций, вдруг обеспокоенно произнёс:

— Нам ведь в город ехать нужно… Как мы теперь Алису одну здесь оставим?