— Нет, господа, мы поедем по дороге. Как белые люди, а не какие-то там воры и разбойники. Поедем открыто и прямо, не прячась по кустам.

Вояки стали смотреть на меня как на законченного безумца. В их глазах я читал нескрываемое недоумение и растущую тревогу.

— Господин Пылаев, — произнёс Линдерман, сжимая и разжимая кулаки, — я боюсь, что наш с вами контракт может оказаться под серьёзной угрозой, если вы и дальше будете брать подобные… спорные решения на себя.

— Видите ли, господин Линдерман, — ответил я, не повышая голоса, — в этом деле нам с вами крайне важно научиться доверять друг другу. В девяноста процентах случаев я буду полагаться на вашу несомненную экспертность, однако в данном конкретном случае у меня есть некое… видение, и я настоятельно попрошу, чтобы вы к этому видению прислушались. И ещё мне понадобится весь запас вашего тяжёлого оружия.

— Это ещё зачем? — удивился Линдерман, приподнимая бровь.

— Вы же сами говорили, что нужно попытаться сохранить имущество Викентьевых.

— Я внял вашим аргументам и доводам, — улыбнулся я. — Раз мне не достанется их поместье, то я тоже не намерен оставять его врагу.

Линдерман заподозрил неладное, когда мы стали подъезжать к владениям Викентьевых. Воздух становился всё тяжелее, а в нём витал странный, тревожный запах.

— Почему никого нет? — пробормотал он, озираясь по сторонам. — Ни гвардии, ни паладинов? С их же стороны было нападение тварей — должны быть патрули, дозоры…

Я ничего не отвечал, продолжал сидеть и смотреть прямо перед собой, едва сдерживая усмешку.

— Вы скоро всё увидите, — произнёс я наконец.

А сам внутренне посмеивался — всё получилось как нельзя лучше! Даже любопытно стало, сам не ожидал такого исхода событий.

И спустя пятнадцать минут неспешной езды остальные тоже убедились в том, что я говорил правду. Мы остановились у высокого холма, с которого открывался превосходный вид на земли Викентьевых.

Медведев то и дело ворчал о том, что такая прекрасная позиция для обстрела, а Викентьевы даже не потрудились её занять — что за бездари у них в начальниках гвардии ходят! А потом, когда мы пешком поднялись на холм, он понял всё и замолчал, словно воды в рот набрал.

С холма открылся захватывающий вид на долину, буквально кишащую тварями оранжевого уровня опасности. И эти твари сейчас методично занимались тем, что разносили территорию Викентьевых по кирпичикам. От бараков паладинов и казарм гвардии не осталось камня на камне. Однако поместье Викентьевых строилось явно на века, с расчётом выдержать любую осаду — и это оказался последний отчаянный оплот сопротивления чудовищ.