– Плевать.

Если бы я обращала внимание на все злые языки, то, вероятно, уже давно умерла бы от грусти и печали, но я умела выживать, умела забивать на чужое мнение. Особенно если это мнение парней, которым ничего не светит.

Лукас открыл для меня дверь, затем обошел машину и занял водительское место.

– Сегодня у тебя смена профессии?

– Пусть два младших брата наслаждаются обществом друг друга, – усмехнулся Лукас и завел мотор. Я покачала головой, устремив взгляд в окно.

Не думала, что моя жизнь так легко и быстро изменится. Вот я танцую в клубе, а вот уже еду на открытие магазина моего мужа. Все изменилось – и статус, и ответственность, и эмоции, которые вызывал Лукас.

Я повернулась к нему, разглядывая аристократический профиль, сильные руки, тату, выглядывающее из-под воротника рубашки. Как я буду жить, если он внезапно исчезнет? Что буду делать? Я ведь только успела привыкнуть к изменениям, но что, если жизнь снова решит все переиграть, перетасовать колоду? Выпадет ли мне хоть одна сильная карта? Мне не хотелось об этом думать, но едва уловимая печаль все равно холодила что-то под ребрами.

Мы остановились через пару десятков минут на одной из центральных улиц. Новый магазин находился буквально через дорогу от старого. Признаться, мне не нравилось открытие новой точки после убийства на старой. Больше походило на парад лицемерия или ярмарку тщеславия. Но, скорее всего, было необходимостью, чтобы показать партнерам и конкурентам, что семья Санчес выстоит, будет бороться до последнего и не падет. Я не знала, могла ли относить себя к их семье или нет. К своей уже точно не могла.

Лукас вышел из машины, обошел ее и открыл для меня дверь. Это не было чем-то странным. Все то время, что мы встречались ради простого секса, он вел себя так же. За исключением подарков и ревности, конечно.

Никогда бы не подумала, что такой человек, как Лукас, умеет ревновать. Хотя стоило догадаться, вспомнив только о том, что все парни разбегались, когда я заходила в помещение.

Лукас подставил локоть, за который я тут же ухватилась. Вечер мне уже не нравился. С большой вероятностью, здесь будут и отец с Рамоной. С ними мне не хотелось встречаться, особенно после того, как Лукас узнал о специфике наших семейных отношений. Но я все равно выпрямила спину, нацепила дежурную улыбку на лицо, устроила пальцы на предплечье Лукаса так, чтобы два кольца – обручальное и помолвочное, виднелись издалека. Пусть исходят слюной и желчью. Пусть отец радуется тому, как выгодно продал меня. Пусть думает, что я так же, как мама и Рамона, скрываю свое несчастье за ослепительным блеском золота.