– Мне хватит того, что ты жива. Это самая большая благодарность, – произнес Адам и, не дожидаясь моего ответа, направился к выходу из комнаты. – Дома остались только ты, я и Элизабет, – он повернулся ко мне. – Поешь, пожалуйста.

Я опустила взгляд в пол.

Неужели кому-то есть дело до меня? До моей жизни? Неужели для кого-то это имело сейчас значение? Почему?

Дверь хлопнула, возвращая в реальность. Я повернулась на звук, смотря на пустую комнату, в которой все напоминало о Лукасе. Здесь все было привычным, правильным, таким… нормальным, что я не выходила отсюда, пряталась в кровати, как в коконе, как в единственном безопасном месте, где никто не сможет добраться до меня. Но сейчас вместо этого я натянула джинсы и вышла в коридор, прислушиваясь к звенящей тишине. Я снова вспомнила оглушающие пробуждения от Рамоны по утрам. Интересно, как бы все сложилось, если бы меня не продали? Остался бы Лукас жив? Осталась бы я прежней? Жаль, нельзя все переиграть. Может быть, все стало бы не таким невыносимым.

Я спустилась вниз, почему-то уверенная в том, что в меня не влезет ни один кусочек, но зачем-то все равно зашла на кухню, остановилась на пороге, заметив Элизабет за барной стойкой.

Я развернулась, чтобы уйти. Плевать, что там пытался говорить Адам о ней. Скоро она и ее мать уедут, и больше я их не увижу.

– Не уходи, – вдруг проговорила девушка, со звоном опустив чашку на столешницу. Я замерла, а потом все же повернулась, разглядывая огромные печальные глаза. – Не думала, что в нашем мире кто-то плачет по-настоящему, – задумчиво выдала Элизабет, переведя взгляд с меня на окно. Я застыла, бесстыдно изучая бусины, запутанные в непослушных, кудрявых волосах. Она совсем не походила на братьев Санчес, зато удивительно смахивала на Софию. Сразу было понятно, что они родственники. Хорошо, что София не пыталась меня утешать. Впрочем, как и я ее.

– Кто-то, может, и плачет, – все же пожала плечами я и села рядом с ней, придвинув тарелку с фруктами к себе.

– Не удивлена, что Лукас решил жениться на тебе.

Я не сдержала нервный смешок. Лукас бы никогда не женился на мне по собственной воле. Как и я не вышла бы за него замуж. Видимо, Лиззи не сказали, что наш брак не совсем настоящий. Впрочем, не мне рушить ее наивность.

– У него просто не было выбора, – усмехнулась я.

– Ты права, – вдруг согласилась она, глянула на меня и сползла с высокого стула. – Мне жаль, что так вышло, что тебе приходится переживать все это. И извини за слова моей мамы, – уже около выхода из кухни произнесла девушка, а затем оставила меня в одиночестве и тишине. Я вперила взгляд в зеленые яблоки и виноград на тарелке, пытаясь найти в себе хоть каплю желания поесть. А нашла только желание оказаться в возрасте Лиззи, когда у меня еще были подруги, когда родители жили вместе, а никакой Рамоны и в помине не существовало. Хотелось снова взглянуть на мир в розовых очках, с тонной наивности на плечах и любопытством, которые сочились из каждого действия и вопроса. Хотелось снова найти причину просыпаться по утрам, но почему-то этих причин становилось все меньше с каждой прожитой секундой.