Я пошевелилась, выбираясь из кольца его рук, заглянула в голубые глаза, скользнула ладонью на колючую щеку и поцеловала.

Добровольно сдалась в клетку. Наденьте наручники. Заприте дверь. Я вечный заложник обязательств.

И пусть это звучало глупо, высокопарно и так, будто у меня не было самоценности. Может быть, ее и правда не было. Но сейчас я делала то, что считала правильным – целовала мужчину, который каким-то странным образом стал моим мужем.

Лукас легко поднял меня, усадив к себе на колени, и теперь его руки блуждали повсюду, задирая шелковую блузку и юбку, очерчивая острые изгибы талии и бедер. Горячие губы опускались на шею, оставляли влажные дорожки на ключицах, спускались в вырез.

Так и хотелось кричать «я твоя», отдаваться во власть его сильным рукам, плавиться от возбуждения и желания, самозабвенно целоваться, потому что, оказывается, жизнь – всего лишь миг, который может оборваться в любую секунду, и каждый этот миг нужно использовать. Нужно жить.

Я потянулась снять с него футболку, Лукас дернул пуговицы на моей блузке в стороны, отчего они отлетели, рассыпавшись по полу. Он стянул с меня остатки одежды, замер, разглядывая цепочки на шее. Пальцы осторожно подцепили ту, что сделал он. Рядом с кулоном висело кольцо.Его кольцо.

– Не думал, что ты будешь ее носить, – тихо признался Лукас, оторвав взгляд от украшения.

– Я не расставалась с ней с того самого момента, как ты застегнул ее на моей шее, – улыбнулась я. – Стоит ли говорить о том, что это поводок?

– О господи, – со смешком простонал Лукас.

– Не знала, что ты молишься, – усмехнулась я, а он подался вперед, оставляя между нашими лицами всего несколько сантиметров.

– Только если богиня – это ты, – он заглянул в мои глаза, а его пальцы проворно сняли с меня цепочку. Лукас вытащил кольцо, вернул подвеску на мою шею и надел кольцо на свой палец. – А это принадлежит мне.

Несколько секунд мы молча вглядывались друг другу в глаза, а потом… все померкло. Перестало существовать прошлое, будущее и все остальные времена. Губы Лукаса накрыли мои – остервенело, с безумной одержимостью и страстью. И я ответила.

Внизу живота закрутился тугой узел. Кажется, наши сердца сейчас бились в одинаковом ритме, иначе почему тяжелое дыхание сопровождалось гулкими ударами?

Лукас подцепил бретельки бюстгальтера, потянул их вниз, обнажая грудь, не отрываясь от поцелуя.

Мои пальцы скользнули к ремню на его брюках.

Каждое его касание отдавало нежностью, граничащей со страстью, с безумным желанием, которое уже и нельзя было удержать, ослабить или потушить. И я знала, что утром все рассыпется, словно разбитое зеркало, оставив только осколки этой ночи, но сейчас, в этот момент, мы неспешно касались друг друга, дарили удовольствие и наслаждение. Именно сейчас чувствовалось, что все закончилось, что кошмары позади.