Тогда я сунула ей в руки всю заработанную выручку за вечер, а она кинула стопку наличных мне в лицо и сказала, чтобы я подавилась своей жалостью. С тех пор я только молча оплачивала редкие походы в кафе и приносила ей обеды.

Сейчас же я наблюдала за тем, как Моника лениво ковырялась в тарелке, и прокручивала стакан апельсинового сока по столу. Она знала обо мне слишком многое, знала об отношениях с семьей.

– Почему ты переехала сюда? – может быть, и мне стоило узнать что-то о ней. Моника вдруг вся сжалась, отвела взгляд в сторону и покраснела. Нечасто увидишь у танцовщицы в клубе такие эмоции.

– Я ведь рассказывала уже, – небрежно пожала плечами она, я придвинулась ближе. Не потому, что хотела залезть в ее душу и разбередить раны, а потому что, возможно, могла помочь. Сделать хоть что-то полезное в своей никчемной жизни, состоящей только из одних лишь светских вечеров. – Тебе этого мало, да?

Я с усмешкой кивнула. Моника вздохнула, закатила глаза и отодвинула от себя тарелку с омлетом.

– Ладно, не было никакой фирмы, – она тяжело вздохнула, будто собиралась рассказать что-то, за что я могла ее осудить. – Я выросла в штате Огайо, в маленьком городке, в котором из развлечений можно было найти только алкоголь и крепкие сигареты. С шестнадцати лет я работала официанткой, чтобы маме было не так накладно. Она воспитывала нас одна – меня и моего младшего брата. Он связался с плохой компанией, – ее глаза заслезились, и я едва усидела на месте от желания обнять подругу. Мне казалось, что это еще не конец ее истории. Так и оказалось. – Однажды к нам на порог заявился детектив и рассказал, что Мэттью нашли на стоянке супермаркета с ножевым ранением. Он не выжил, – Моника горько усмехнулась. – Полез защищать девушку от придурков, с которыми и водился, а они не посмотрели на то, что они «друзья». Ублюдки оставили его умирать, а она еле добрела до заправки, чтобы вызвать копов. После смерти Мэттью мама сломалась, все реже я видела ее трезвой, а однажды нашла ее на диване в гостиной. Ее убил один из ее любовников, когда они вместе напились и не поделили что-то, – она всхлипнула и потянулась за салфеткой. – Я сбежала. Дождалась, пока закончатся судебные дела, и уехала из страны в поисках лучшей жизни. Как видишь, найти не удалось, – она хмыкнула и вытерла глаза краем салфетки.

Моника опустила плечи, затравленно взглянула на меня. Я мягко улыбнулась и поднялась, чтобы пересесть поближе к ней, но не успела сделать и шага, как перед столиком возник Адам.

– Дамы, – поприветствовал он, подняв уголок губ в улыбке. На нем все так же красовался серый джемпер.