— Забудь о Прокрусте! — Лео, тебя не понять! Чего ты хочешь от меня, скажи прямо! Я едва подавил тяжкий вздох. — Рамон! Какова вероятность одновременного появления в городе двух разных оборотней с одинаковыми повадками? — Здесь ничего не говорится об оборотне, — возразил констебль. — К тому же убийство случилось через три дня после новолуния, а оборотни в это время квелые. — Обычные оборотни, — поправил я приятеля. Констебль отодвинул от себя недоеденную паэлью, взял стакан с сангрией и откинулся на спинку стула. — Обычные оборотни? — не понял он. — Это как? — Низшие выродки, которых корежит при полной луне, — пояснил я. — Такие даже в Новом Вавилоне не редкость. — В императорском парке каждое полнолуние усиленные патрули, — подтвердил Рамон. — Правда, болтают, большей частью ловят лунатиков. Принесли пирог, я откусил его, прожевал, запил кофе и кивнул. — В новолуние обычные оборотни на людей не нападают, поэтому газетчики и вспомнили о Прокрусте. — Но если это не Прокруст, — скептически поморщился констебль, — и не «обычный», как ты выразился, оборотень, тогда кто? — Оборотень, который контролирует свою звериную сущность в любое время, вне зависимости от фаз луны, — ответил я. — Такое возможно? — Разумеется. Рамон задумчиво потер подбородок. — Допустим, ты прав… — Я прав без всяких «допустим»! — отрезал я. — Характер ранений у первого покойника полностью совпадает с почерком нашего убийцы. — Ты не видел первого покойника. — Здесь написано достаточно. Констеблю надоело со мной спорить, он посмотрел на часы и поставил вопрос ребром: — Даже если ты прав, что это нам дает? — Мы можем выследить убийцу. Рамон рассмеялся: — Высокого худого левшу, возможно, приезжего? В Новом Вавилоне? Лео, это все равно, что искать монетку, переворачивая камни на морском берегу! Придется опросить миллионы человек! — Вовсе нет, — спокойно возразил я. — Скажи, что ты видишь на снимке? Констебль взял газету, какое-то время рассматривал ее, потом предположил: — Подворотню? — но сразу поправился: — Кровь? — Именно! — подтвердил я. — Убийца не мог не перепачкаться в ней с ног до головы. Неужели ты полагаешь, что он ходил в таком виде по улицам? — Был поздний вечер, — пробормотал Рамон, — магазины готового платья давно закрылись. Но рядом парк. Он мог отстирать одежду там. — В грязной воде и без мыла? — усомнился я, обдумал это предложение и кивнул. — Да, мог. Но сомневаюсь, что у него хватило на это выдержки. — Полагаешь, опасался облавы? — А ты бы не опасался на его месте? Жестокое