На торце рукояти крышечка, — подсказал владелец лавки. — Под ней фонарь, проверьте. Сияла миниатюрная лампочка необычайно ярко, но из-за небольшого рефрактора луч быстро рассеивался и потому светил не очень далеко. — Здесь динамо-машина и электрическая банка! — будто мальчишка, обрадовался Альберт Брандт. — Представляешь? Разве это не прелестно? Больше никакой нужды в замене батарей! Просто бери и используй! Конгениально! — Очень удобно, — согласился я. Александр Дьяк посмотрел на нас, словно на маленьких детей, и покачал головой. — Осторожней с лужами, — предупредил он, забирая трость. — Электрическая банка повышенной емкости, разряд при замыкании будет чрезвычайно силен. Категорически не рекомендую погружать в воду более чем на треть. — Он постучал пальцем по утолщению и вернул трость мне. — Могу я рассчитывать на ваше благоразумие, Леопольд Борисович? — Всенепременно, — уверил я изобретателя. — Насчет дождя не волнуйтесь. Ни капли, ни брызги не опасны. — А мне ты об этом не говорил! — укорил владельца лавки Альберт. — Я еще не окончательно выжил из ума, чтобы доверить трость тебе! — отмахнулся Александр Дьяк. — Хотя насчет здравости собственного рассудка уже не вполне уверен… — Сколько мы должны вам за аренду? — спросил тогда я. — Просто верните ее в целости и сохранности, — попросил старик. — Мне дюже интересно, насколько надежным и долговечным окажется соединительный механизм. Сам я много уже не хожу, а иначе износ никак не оценить. — К концу недели будет нормально? — Да. А теперь простите, мне надо разобраться с проводкой! Лампочки под потолком мигали уже без перерыва: я не стал отвлекать хозяина, еще раз поблагодарил его и отошел к входной двери. Альберт на миг задержался и спросил: — Для меня ничего не было? — Я бы написал! — Старик вытолкал поэта за дверь и вывесил табличку: «Закрыто». Судя по его обеспокоенному виду, дело было вовсе не в электрической проводке, а в очередном изобретении. — Мировой человек! — уверил меня Альберт, вздохнул и добавил: — Только излишне увлекающийся. — Как ты с ним познакомился? — спросил я и на пробу изо всех сил оперся на трость; та мягко спружинила, но и только. — Вряд ли он любитель поэзии. — Марки, — просто ответил поэт. — Марки? — Почтовые марки, — подтвердил Альберт. — Здесь учатся студенты со всего света, родные и друзья пишут им письма. Знал бы ты, какие иногда попадаются раритеты! — Понятия не имел, что ты филателист. — Я — нет, — уверил меня приятель. — Но друзья моих друзей имеют к этому делу определенный