голосом: — Последнее представление «Лунного цирка» в рамках большого турне! Не пропустите! Канатоходцы и бородатая женщина! Самый сильный человек в мире! Акробаты и дрессированные львы! Маэстро Марлини — виртуоз научного гипноза! Не пропустите! Поэт хмыкнул и спрятал листок в карман. — Надо иногда выбираться в свет, — сообщил он в ответ на мой вопросительный взгляд. Покинув площадь, мы свернули на соседнюю улочку и почти сразу очутились перед лавкой «Механизмы и раритеты». — Нам сюда! — указал на нее Альберт. Внутри оказалось странно. Нет, не так. Мне доводилось бывать в некоторых по-настоящему странных местах, и по сравнению с ними эта лавка выглядела обычнее некуда; ни чучел крокодила под потолком, ни сыплющих искрами электродов. Удивление вызывало сочетание несочетаемого. Витрины с одной стороны занимали новейшие электрические банки, измерительные приборы и канцелярские принадлежности, стеллажи с другой заполняли кляссеры с почтовыми марками и монетами, фарфоровые статуэтки, часы и прочее антикварное барахло, представляющее интерес лишь для истинных ценителей. Одна только вещь категорически не вписывалась ни в категорию «механизмов», ни в категорию «раритетов»: прямо над прилавком висело полотно с панорамой прибрежных крепостных сооружений под хмурым осенним небом, сыпавшим на серое море мелким холодным дождем. Картину освещали две электрических лампочки; их лучи придавали изображению странную глубину. Я так увлекся полотном, что даже не сразу обратил внимание на хозяина лавки — пожилого худощавого господина лет шестидесяти в сюртуке старомодного покроя. Зачесанные назад волосы подчеркивали высокий лоб с глубокими залысинами, усы и редкую бородку тронула седина. Альберт Брандт обменялся с владельцем лавки рукопожатием, затем представил меня: — Леопольд, мой хороший друг. Александр Дьяк радушно поздоровался со мной, затем вышел из-за прилавка и запрокинул голову, рассматривая привлекшую внимание нового знакомого картину. — Это Кронштадт, — пояснил он. — Окрестности Петрограда, столицы российской провинции. Я кивнул и неожиданно для себя сообщил: — Мой дед из России. — О! — воодушевился хозяин лавки. — И как вас по батюшке? — Отца звали Борисом. — Леопольд Борисович! Приятно познакомиться! Я улыбнулся непривычному звучанию и спросил: — Вы вгоняете меня в краску. Теперь мне неудобно будет обращаться к вам без отчества. — Пустое! — рассмеялся Александр Дьяк. — Я покинул Россию пятнадцать лет назад, если кто-то назовет меня по отчеству, вот это будет действительно