успел приподняться на одном локте, прежде чем наверху вновь раздался звон разбитого стекла. В скалящемся осколками оконном проеме возник круглолицый господин средних лет в сером костюме-тройке и столь же неброском котелке. Он рукоятью трости вышиб из рамы еще одну стекляшку, затем посмотрел на меня, и его физиономия приобрела выражение крайней степени неодобрения. — Где суккуб, Лео? — спросил инспектор Уайт. — Где эта дрянь? Я повернул голову сначала в одну сторону, затем в другую, оглядев таким образом помойку, в которой валялся, и невесело усмехнулся: — Ну… здесь ее точно нет, инспектор. — Детектив-констебль Орсо! — отчеканил Роберт Уайт, давая понять, что шутки сейчас совершенно неуместны. — Отвечайте немедленно, где эта тварь! — Не знаю, — сознался я тогда. — Просто… На самом деле, мало что помню, после того как меня выкинули из окна. — Чрезвычайно прискорбное обстоятельство, — поморщился инспектор и скрылся из виду. Я повалился обратно на спину и обреченно вздохнул, потом взглянул на Рамона и спросил: — Ну, чего ты пялишься? Констебль неопределенно хмыкнул и отвернулся. На его невозмутимом, красноватого оттенка лице не отразилось ни тени эмоции, но меня показное безразличие в заблуждение ввести не смогло — разочарование сослуживца ощущалось буквально физически. Плевать! Еще начальника успокаивать… Я уселся посреди мусора, и сразу закружилась голова. Не успел еще толком прийти в себя, а уже хлопнула дверь черного хода, и на высоком крыльце показался инспектор Уайт. — Лео, — необычно мягко произнес он, с брезгливой гримасой оглядывая темный двор, — Лео, какого дьявола тут произошло? Спешить с ответом я не стал. Сначала поднялся на ноги и за обрезиненный шнур подтянул к себе раздвоенный на конце телескопический электрощуп, после неопределенно пожал плечами. — Роковое стечение обстоятельств, — заявил, когда затянувшаяся пауза стала совсем уж неприлично длинной. — Вот как? — хмыкнул инспектор, и его серые глаза выцвели, потеряв остатки и без того блеклых красок. Сиятельный Роберт Уайт обладал чрезвычайно полезным в нашей работе талантом — он чуял ложь. Не знал наверняка, когда ему лгут, но, подобно обученной ищейке, легко чувствовал сознательное намерение собеседника ввести его в заблуждение. Очень, очень удобный талант достался ему от замаранных кровью падших родителей… Именно поэтому я даже не стал пытаться юлить и просто поднял руку с электрощупом. — Слабая искра, — сообщил инспектору. — Да неужели? — озадачился Роберт Уайт. В этот момент к нам присоединились