Посмотрел. И умер первым.

Плавно скользнув вперед, я словно дружески приобнял его, притягивая голову в свою сторону. Одновременно кинжал скакнул вверх, пробивая подбородок и доставая до мозга.

Минус один. Он даже не успел ничего толком понять, как умер с недоумением на морде.

Выдернув кинжал, я крутанулся, одновременно присел и полоснул второго по сухожилиям за коленом. Урод завопил. Точнее попытался, жесткий удар с левой заткнул ему рот, заставив подавиться выбитыми зубами.

Черт! Больно. Все костяшки сбил об придурка. Стоило одеть перчатки с металлическим набойками.

Вспомнив, что этот предмет гардероба остался в замке, я снова ругнулся и ударил еще раз, на этот раз стопой по колену. Послышался четкий хруст. Раненный взвизгнул несмотря на выбитые зубы, но я снова заткнул ему рот и дернул на себя, прямо на лету свернув шею.

Минус два.

Последний охранник успел все заметить, но видимо не отличался особой смекалкой. Или на поведение повлияла прошлая сфера деятельности, где не принято громко орать, привлекая к себе внимание.

Вместо того чтобы бросится назад и начать вопить, как оглашенный поднимая тревогу, недоумок решил прийти на помощь уже мертвым приятелям, изображая героя.

Что он сделал? Правильно — схватился за меч. Говорю же — придурок.

Пока он вытягивал меч (довольно длинный и хорошей ковки — привет от бога кузнецов и ремесленников), я мог убить его несколько раз. Что и сделал, ограничившись отработкой связки ударов.

Гортань, кадык, хрип, и небольшой укол кинжалом в висок. Уже мертвый, но еще не понимающий этого, он умер, медленно сползая вниз с выражением огромного удивления. Его взгляд будто говорил: как же так, почему это произошло со мной?

— И такое бывает, приятель, — зачем-то сказал я. И даже успокаивающе похлопал мертвеца по плечу, придерживая падение.

Минус три.

Я обернулся посмотреть, что там с девицей. И тут она преподнесла сюрприз, вместо того чтобы бросаться на шею спасителю или визжать от вида мертвых тел, она вдруг ловко вскочила на ноги и бросилась к выходу.

Это оказалось так неожиданно, что я не успел ее толком перехватить. Пальцы скользнули по порванной ткани рубахи, схватив пустоту.

— Да что за день сегодня такой.

Естественно, бросился следом, чтобы дура не подняла тревогу. И почти сразу понял, что не догоню. Крестьянка оказалась удивительной проворной, буквально растворившись в разветвлении многочисленных коридоров.

— Хрена себе прыткая, — я остановился, слегка шокированный проворством беглянки.

Ни здрастье, ни до свидания, ни спасибо. Молча задрала подол и дала стрекача, только ее и видели.