Я опускаю глаза и гляжу на свои руки. Бледный цвет кожи с серым оттенком, ногти на кончиках пальцев приобрели необыкновенную твердость, став темными, словно когти животного. Я не вижу лица, но почему-то уверен, что оно тоже изменилось, став худым, заостренным.

Это все Астрал. Его тлетворное воздействие. Чем дольше ты здесь находишься, тем сильнее он влияет на тебя, изменяет, делает другим, чуждым обычному миру и родным для себя.

В какой-то момент рвущие на куски полотно реальности потоки энергии накрывают меня, пробивая сформированный кокон ока бури, и черный ветер захлестывает с головы до ног.

Я ощущаю себя стоящим на горе человеческих черепов, и серая пустошь послушно склоняется передо мной, готовая выполнить любое желание. Достаточно сделать взмах и приложить усилие, чтобы открыть Врата в реальный мир. И весь этот безумный поток потечет в материальный план бытия, туда, где живое солнце и люди, неся с собой изменения, что происходили со мной…

Ховер ощутимо тряхнуло, стенка корпуса больно ударила по плечу, прогоняя страшный в реалистичности сон, я дернулся и машинально встряхнулся.

— Все в порядке, сэр? — спросил сидящий рядом солдат.

Мазнув взглядом по откинутому забралу боевого шлема, я кивнул.

— Да, плохой сон приснился.

— Может, бодрящего коктейля? — боец указал на контейнер-аптечку, прикрепленную на боку. Точно, это же штатный фельдшер ударного отряда, который я взял с собой в Алжир.

Перед взором пронеслась молниеносно проведенная операция по ликвидации патриарха рода Чезаре. Выследить и прикончить макаронника оказалось так легко, что до сих пор не верилось, что когда-то этот клан воспринимался чем-то опасным.

В последние минуты старик даже не пытался оказать сопротивление, только и делал, что думал, как бы спастись. Его желание сохранить шкуру очень четко читалось в эмоциональном фоне расплывшейся от страха ауры. Он был готов пожертвовать всем, лишь бы ему оставили жизнь.

Жалкое зрелище. Думал, будет намного труднее.

— Где мы уже? — я обратился к командиру отряда, сидевшему от меня через несколько бойцов.

— Еще над Африкой, сэр. Подлетаем к экватору.

Быстро прикинув примерное расстояние, оставшееся до родного домена, я мысленно скривился. Еще долго, не меньше трех-четырех часов, при условии, что не придется облетать опасные зоны и двигаться напрямик, а такое удовольствие в Колониях сейчас мало кому доступно. Бои едут повсеместно, державы сцепились между собой, не жалея сил. И главное — не обращая внимания на последствия своих действий.

Случайный ховер или самолет легко могли залететь в зону активных боев, попасть под блуждающую зенитную ракету и закончить жизнь в виде посыпавшихся на землю горящих обломков. Глобальная система оповещения опасных зон часто запаздывала, не успевая предупредить, от каких мест следует держаться подальше.