Где-то на севере высаживались мехи под предводительством Карла. С юга напирали высаженные на ховерах пехотинцы, должные по плану захватить или уничтожить радарные станции тевтонов.
Словно отвечая на последнюю мысль, в небе над городом возникли росчерки летящих ракет. Замаскированные под грузовые контейнеры установки ждали своего часа на трех сухогрузах, нанятых через нейтральные компании в качестве коммерческих перевозчиков.
— Бум! Бум! Бум! — хлопки взрывов зенитных ракет-перехватчиков окрасили небо над мегаполисом в грязные кляксы. Германцы не дремали и вполне профессионально сбили ракеты.
— Черт! Чего у колбасников не отнять, так это умения воевать, — я наконец все же воткнул шприц в плечо Вилоры, одним глазом косясь вверх, успев заметить еще четыре перехваченные ракеты.
Хорошо работают, ублюдки. Так их установки не достать. Помочь? Я оценивающе посмотрел на Вилору, отметил мелкое подрагивание век. Лекарство начало действовать, но истощение оказалось слишком велико. Понадобилось несколько секунд, пока княжна не открыла глаза.
— Что происходит? — она шевельнулась, ощутив себя полулежащей на сиденье военного внедорожника с открытым верхом.
— Ты в порядке? Видимо, уничтожение командного пункта не внесло достаточно сильный хаос в ряды германцев. Гады отчаянно защищаются, похоже, придется вмешаться, — и словно в подтверждение последних слов, над городом сбили летящий на бреющем разведывательный ховер легкого класса.
Прежде чем машина превратились в огненный шар, краем глаза я успел заметить знакомую эмблему на корпусе — когтистая лапа, сжимающая желтый шар солнца.
Битва за Скайфолл началась, и пока не сказать, чтобы мы в ней особо выигрывали.
Глава 17
17.
Где-то неподалеку от Японских островов.
Тяжелый авианосец «Граф Петр Нечаев», флагман тихоокеанского флота Руса Империума.
Командная рубка. 13:30 по корабельному времени.
— Что он сделал⁈ — графине показалось, что она ослышалась.
— Атаковал Скайфолл, пытаясь отбить его у германцев, — четко доложил адмирал и добавил. — Похоже, ваш племянник решил в одиночку захватить столицу Колоний, не побоявшись бросить вызов германскому императору.
На секунду графиня Стародубская, урожденная княгиня Мещерская, испытала гордость. Гордость, смешанную с досадой. Как жаль, ну почему она не родилась позже? Или Тимофей не родился во времена ее юности, когда еще был крепок его дед. Эта бы парочка успела наворотить таких дел, возвращая былое могущество угасшему клану, что всему мира стало бы тошно.
— В столице недовольны самоуправством вашего родственника, — влез в разговор имперский чиновник, — и желают знать, что он намерен предпринять дальше.