— Понятия не имею, о чем вы, но если у вас есть какие-то претензии, то напомню, что вы, как имперский служащий, обязаны подчиняться общему уложению о статусе имперской аристократии, и ведя следствие — а это, судя по вашим обвинениям, следствие — должны действовать согласно указанным процедурам.

Лицо мужчины перекосилось, став похожим на изжеванный лимон. Идти официальным путем, превращая разговор в допрос, значит рисковать собственной шкурой, заимев на лбу огромную мишень, куда с удовольствием нацелятся другие имперские рода, пытаясь достать даже не самого чиновника, а его начальство. Начав привычную для подножья трона игру — кто кого подсадит, выставив в глазах императора и всего Двора не заслуживающим доверия.

Вот только в таких играх обычно в первую очередь попадают под раздачу обычные исполнители. И становиться расходным материалом для своих боссов мужчина явно не хотел, трезво оценивая свое положение.

Все сказанное было его инициативой — импровизацией с целью надавить на графиню. Никаких доказательств причастности Тимофея к снабжению повстанцев у него не имелось, иначе этот разговор попросту бы не состоялся. Зачем? Вместо него в столицу давно бы летело донесение с перечислением грехов всех причастных и непричастных. И графиню отстранили бы одним росчерком пера, лишив полномочий и статуса официального представителя, обладающего, между прочим, полным иммунитетом к любым преследованиям, пока он находится на своей должности.

К тому же, Аглая Федоровна не верила, что мальчик мог так подставиться. И даже если действительно причастен к японскому мятежу, то не оставил бы следов своего участия. Не такими дураками были Мещерские. Даже во времена упадка ни один представитель рода не совершил бы столь глупой ошибки. Ищейки могли рыть сколько угодно, но причастность Тимофея ни за что бы не доказали.

Она об этом прекрасно знала и понимала, поэтому с презрением отнеслась к неуклюжей попытке на себя надавить.

— Вы дурак, если считаете, что я или мой племянник имеем к этому отношение, — резко бросила она, с превосходством глядя на хмурого мужчину, понявшего, что трюк не прошел. — Впрочем, я всегда готова выслушать извинения, если человек признает, что совершил ошибку.

Наступал критический момент. Если откажется, то графиня использует все свои связи при Дворе, чтобы стереть наглеца в порошок, предав случившееся огласке. Вспыхнет скандал, император, которому остро нужна лояльность имперской аристократии, как противовес могуществу Кланов, не станет долго разбираться и отдаст мелкую сошку на растерзание, лишь бы все успокоилось.