Аглая Федоровна удивленно повернулась к мужчине. Будучи выходцем из одной с ней аристократической среды, он мог позволить себе говорить с ней на равных, но редко пользовался этой возможностью, понимая разницу в статусе. Сейчас же он смотрел с превосходством, словно знал нечто, недоступное ей.

— Они думают, что я с этим связана? Что помогаю ему? — ничуть не сомневаясь в ответе, спросила графиня.

Посланник императорского двора сладко улыбнулся.

— Вы не можете отрицать, что ваше общение протекало слишком тепло для тех, кто не виделся много лет. И ваше дальнейшее отношение показывает, что вы явно благоволите ему.

Несмотря на одинаковое положение чрезвычайных посланников, находясь на борту флагмана тихоокеанского флота, они представляли разные силы. Мужчина относился к спецслужбам, непосредственно курируемым троном. Был, можно сказать, глазами и ушами императора. Но с нюансами, в виде прокладки из бюрократических лиц более высокого ранга.

Графиня же представляла в большей степени Двор, а точнее — многочисленную имперскую аристократию, преданную императору, но никогда не забывающую о своих интересах.

Это могло показаться странным и очень опасным (вон, услышав, что речь зашла о политике, адмирал сразу сделал шаг назад, демонстративно дистанцируясь от разговора — хороший инстинкт для военного держаться подальше от подобных вещей), однако вполне обычным, когда дело касалась такой огромной государственной махины, как Империум.

Самое забавное, Тимофей в этих раскладах формально занимал позицию одного из князей — лидера клана, всегда сохранявшего высокую долю самостоятельности. Мещерских не изгнали, не предали забвению, а значит он все еще считался одним из патриархов русских великих родов. Молодым и неопытным, но патриархом. И это тоже накладывало отпечаток на ситуацию, делая ее еще более сложной и запутанной. Другим князьям могло не понравиться, если бы их юного коллегу вдруг сделали расходной пешкой, используя в императорских играх. А императору приходилось считаться с мнением Кланов, слишком большую они силу представляли.

— Если вы думаете, что я с этим как-то связана, ты вы еще более глупы, чем я думала, — высокомерно бросила Аглая Федоровна. — Тимофей уже большой мальчик, и ему не требуется помощь кого-то со стороны.

— Например, для нелегальных поставок вооружения японским повстанцам? — вкрадчиво спросил чиновник, надеясь поймать аристократку на слове. — Думаете, мы не узнали, откуда приходили деньги, на которые закупалось оружие для мятежа?

Мысленно скривившись от столь примитивной уловки (и чему этих болванов учат в их спецшколах, или где их там сегодня готовят?), графиня Стародубская гордо вскинула подбородок, высокомерно заметив: