— И тогда ничего не останется, кроме капитуляции, — задумчиво проронил я, легко поднимаясь и отправляясь к особняку.

На сегодня мне предстояло еще одно важное дело.

* * *

Мне снился сон. Это был осознанный сон. Передо мной вновь расстилалась серая хмарь.

Я знал, что Чезаре попытаются отомстить за убийство своих, и ударил на упреждение, выбрав очередную жертву среди венецианского семейства.

Патриарх старинного италийского рода обязательно захочет покарать виновника смерти младших родственников и станет разрабатывать новый план. Возможно, это будет снова внедрение тени изнанки, возможно, что-то другое, но то, что макаронники не успокоятся, было понятно. Это подсказывал опыт предков, любивших воевать с другими магическими родами.

Когда я думал о том, как это предотвратить, то вспомнил, что один из титулов Мещерских звучал как «Ходящие сквозь сны». Чародеи из древнего рода умели такое, о чем другие только могли мечтать — вторгаться в чужой разум, подчиняя контролю его сновидения.

Сложный, требующий тщательной подготовки прием. И при этом невероятно эффективный, даст время главе рода Чезаре почувствовать, что о нем не забыли.

Объектом был выбран один из его сыновей, самый младший, и самый поганый из этой семейки. Самолюбивый, избалованный, порочный, считавший себя центром вселенной. С недавних пор у него появилось новое развлечение: он находил приглянувшихся девчонок-подростков четырнадцати-шестнадцати лет, похищал и развлекался на протяжении двух недель, насилуя всеми возможными способами. Потом отдавал еще на неделю дружкам, похожим в садистских наклонностях на хозяина. Последние семь дней жертвы проводили с охраной, полностью покорные и смирившиеся с положением послушной сексуальной игрушки.

А потом следовал заключительный этап: используя ментальные способности, Бруно Чезаре внушал похищенным девочкам, что они сами на это пошли: поехали с ним, согласились на все мерзости, что с ними творили, превращая себя в услужливых шлюх и с удовольствием ублажая мужчин.

И после этого отпускал на свободу.

Сломленная психика и внедренные на уровне сознания установки вызывали комплекс вины. Жертвы ломались и заканчивали жизнь самоубийством, считая себя виноватыми в произошедшем. Тех, кто выдерживал и не поддавался, ждал второй «раунд», еще один месяц, наполненный невыносимыми страданиями. Теперь в конце их отдавали бродягам, иногда увозили в Африку, где позволяли насиловать толпе чернокожих аборигенов.

После этого снова следовала ментальная обработка с внушением, что все это она хотела сама. Что пошла и делала мерзости, наслаждаясь каждым мгновением. Второго раза, как правило, не выдерживали, и следовал суицид.