На лодках взвыли. Тут же началась бешенный обстрел места, откуда заметили вспышки выстрелов, убивших их товарищей. Дерьмо, надо бы обзавестись хорошим пламегасителем, а то что ни выстрел, то полная демаскировка позиции.

— Тащи назад! — велел я, заметив, как несколько выпущенных пуль ударили в корпус сухогруза неподалеку от меня.

Будет обидно, если подстрелят, да еще с такого расстояния. Явно ведь палят наугад.

Мигель послушно втянул меня обратно на борт, мы укрылись и некоторое время вслушивались в беспорядочную стрельбу. Затем раздался характерный вскрик и громкий всплеск. Кажется придурки с лодок подстрелили своего приятеля, последнего из четверки, пытавшегося забраться наверх.

— Дебилы, — наемник с латиноамериканскими корнями тоже понял, что пираты грохнули своего и счастливо заулыбался.

В следующий миг его белоснежная улыбка превратилась в оскал. Тело Мигеля выгнулось, из горла вырвался болезненный хрип:

— Ы-ы-ы!!!!

Нет у меня больше партнера для спарринга — мелькнула в голове совершенно неуместная и почему-то хладнокровная мысль.

Я бросился вперед, пытаясь помочь, но не знал, что происходит. Его не ранили, не ударили, просто тело наемника выгибалось под неестественным углом, словно его ломал кто-то невидимый. Через мгновение все было кончено, молодого солдата удачи переломило как сухую тростинку, скрючило и небрежно швырнуло на палубу.

Твою мать! Что за дерьмо?!

Я поднял голову и уперся взглядом в виновника случившегося. Из темной дымки на месте подрыва выступила долговязая фигура чернокожего человека. В лунном свете глаза незнакомца слабо мерцали колдовским огнем.

Проклятье! Колдун! Он выжил!

Что за хрень?! Как такое возможно?! Гранатометный выстрел, термобарический взрыв, вторая термитная составляющая, предназначенная для поражения легкобронированной техники. Как вашу мать можно после такого выжить?!

На залитой лунным светом палубе фигура выглядела зловещей. Вокруг кистей колдуна слабо подрагивала сиреневое свечение. Я постарался абстрагироваться и разглядеть врага получше.

На руках и ногах костяные амулеты, одет легко, в какой-то рванье или рубище, не понять. Сам старый, по крайней мере в возрасте, лицо изжевано морщинами, редкие волосы стянуты в пучок на затылке. Глубоко запавшие глаза глядели злобно. Очень худой. На шее ожерелье, похоже из зубов или других костей. Обереги?

Самое поразительное, каждый навешанный предмет светился мягким свечением. Я не сразу понял, что смотрю на них, как на ауры, когда понял, вздрогнул, настолько эти штуки оказались пропитаны силой. И не просто силой, а человеческими страданиями. Понятия не имею откуда я это узнал, то знал твердо, что так оно и есть.