Одновременно с этим я формирую вокруг себя «щит Голиковых» и бросаю парочку ледяных глыб, они, впрочем, разлетаются почти в то же самое мгновение, заставляя меня присесть, чтобы пропустить над собой сразу четыре пышущих мощью заклинания, которые вместе с не такими прицельными, отклонившимися чуть в сторону «серпами», попадают в защитный магический купол арены.
Отправив еще несколько простейших ледяных глыб на заклинания противника, я изучаю эффект от ударов Наводинского и успеваю заметить, что из-за большого количества энергии, вложенной в первый же удар, темная дымка, скрывающая зрителей от магов, на мгновение расходится в стороны и так же быстро стягивается.
«Молодец, Борис, давай так и дальше. Растрачивай энергию. Используй свои самые затратные заклинания, — подумал я, отправляя очередную глыбу в „ледяной серп“ и сбивая его навигацию. — Интересно, он работает так однотипно из-за проведенных ритуалов или сознательно? Пытается запутать? Заставить расслабиться?»
— А-а-а! — в бешенстве оттого, что ему ничего не удается, закричал Наводинский, осмотрелся и, резко крутанувшись, отправил в меня свое экзаменационное заклинание на ранг архимага.
Может, я не сумел бы правильно среагировать, не имея видеозаписей, переданных полномочным представителем, но сейчас я знал, что нужно делать. Бросок заклинанием в землю, нырок вниз — и мимо меня, занимая почти все пространство арены, в десяти сантиметрах друг от друга проносится порядка пяти сотен «водяных серпов», обязанных нашинковать меня на мелкие кусочки.
«Интересно, с каким лицом за происходящим наблюдает Добромысл? Наводинский ведь обещал ему меня не убивать. Как можно выжить после такой атаки без хитрости? Хотя я бы, наверное, смог», — подумал я, выпрыгивая из своего укрытия.
— А-а-а! — в бешенстве кричит противник, у которого действительно сейчас неладно с головой, и я вновь отклоняю глыбами удары мощных серпов, а также, пользуясь случаем, отправляю за спину парочку «снежинок», которые заморозят воду и обезопасят тыл таким образом. А то неизвестно, чем еще опасным владеет противник.
Бой идет менее тридцати секунд, а Наводинский уже потратил как минимум процентов двадцать от своего резерва. Ощущение передозировки энергией от него пропало, а я только и делаю, что задействую лишь самый минимум своей магии и даже не атакую. Может, пора?
Однако чувство опасности заставляет взять короткую паузу и выставить перед собой мощную «ледяную стену». Вовремя. Наводинский совмещает руки и делает круговое движение, вкладывая в незнакомое мне заклинание прорву энергии, а в следующее мгновение ко мне несется огромный «водяной бур», который играючи проходит мое препятствие и, словив десяток замораживающих «снежинок», останавливается, но в лед превращаться не спешит. Все дело в противнике, он продолжает подавать в заклинание родовую энергию, не позволяя моим «снежинкам» выполнять свою задачу.