Через четверо суток, а Митяй работал допоздна, при свете электрических прожекторов, он остановился. Дизель умолк, а через некоторое время стих шум стекавшей вниз воды. Перед ним отчётливо виднелась на склоне горы здоровенная, вертикальная овальная стена с мощным конусом обломков ниже неё. Что среди них находилось, Митяя не очень-то интересовало. То, что его интересовало, лежало примерно на высоте в полтора метра над верхней частью конуса, но подниматься на него немедленно он даже и не собирался, помня своё собственное мудрое наставление, которое часто повторял ведлам: — «Чтоб травматизма не было, не разевай своё хлебло.» Он вышел из машины и принялся раскреплять полугайки, чтобы вытащить из реки водозаборные рукава, армированные стальной проволокой. Затолкав их все в пеналы, он сел в Пахома и поехал к лесу, где свалил шесть высоких сосен и принялся распиливать их на длинные брусья, чтобы сколотить из них надёжный трапп и деревянную площадку. Так что только через три дня, хотя уже начало холодать и по ночам температура опускалась ниже пяти градусов, Митяй принялся осматривать трещиноватую, всю в неровных изломах, стену, уходящую вверх с некоторым наклоном. Хотя та и выглядела прочной, он всё же не поленился соорудить из толстенных брусьев мощный навес у себя над головой.

И вот наступил самый волнующий момент. Митяй уже несколько раз ведловал над каменной стеной и знал с точностью до миллиметра расположение большой каверны, в которой Мать Земля вырастила для него два изумруда. Взяв в руки тяжелое, острое кайло, он сначала прижался лбом к зеленоватому камню, потом отстранился и с размаху нанёс мощный удар в ту точку на камне, которая, как бы являлась замком. Всего от одного единственного удара на деревянный помост вывалилось добрых два с половиной куба крупного щебня, отчего ноги Митяя оказались засыпаны им чуть ли не по колени, но он этого даже не заметил, так как перед ним тотчас открылась небольшая овальная пещерка. Он отбросил в сторону кайло и взял в руки цифровую фотокамеру. Чтобы то, что открылось ему с одного единственного ведловского удара кайлом попало в кадр, Митяю даже пришлось отступить на несколько шагов назад, после чего он взял в руки лопату и принялся сбрасывать вниз, за мощные перила, камни.

С одной стороны он давал двум здоровенным, но всё же не таким большим изумрудам торчащим из нижней части овальной карстовой полости наискосок и уже почти соединившись вершинами, остыть, а с другой просто хотел успокоиться, прийти в себя. Даже после того, как площадка была освобождена от щебня, Митяй не стал торопиться и сначала сбросил вниз, к машине, весь инструмент, а потом не поленился спуститься по траппу, погрузить его в Пахома и отогнать машину на пару сотен метров назад. Ему почему-то показалось, что одним только извлечением изумрудов из чрева Матери Земли дело не закончится и лучше ко всему подготовиться заранее. Поэтому только в полдень Митяй снова поднялся наверх и решительно потянулся руками к заветным говорящим камням, для чего ему пришлось влезть в каверну почти по пояс. Ничего вроде молотка он в руки не брал, так как понимал, что дело непростое, ведловское, если не больше, связанное с какими-то действительно сакральными, неподвластными разуму обычного человека, вещами, к которым нужно относиться не только с уважением, но и большим почтением.