— Ты будешь теперь Лариской. Была у меня в институте такая подружка, зеленоглазая, кстати. Ну, а тебя я стану звать Зинулей-зеленулей. Ты ведь чуть-чуть темнее своей сестрицы. Ну, а теперь пошли в дом.

Он встал и направился к Пахому. В жизни Митяя начался новый этап, привыкания к говорящим камням и он даже не мог представить, сколько это продлится. Такие случаи, чтобы говорящие камни на ладонях ведла или ведлы сразу же смогли обрести свою истинную форму, были крайне редки. Обычно говорящие камни ведлы вкладывали в замшевые мешочки, чтобы не перегреть теплом своего тела, и носили на себе от трёх дней до двух месяцев, прежде чем наступал момент их полного преображения. Поэтому Митяй заранее пошил несколько длинных, цилиндрических мешочков из довольно толстой и прочной замши, а также что-то вроде оперкобуры для них. Носить молодые говорящие камни следовало поверх рубахи, но обязательно под курткой, тесно прижимая к телу.

Митяй поднялся в будку и, первым делом, сбросив тёплую меховую куртку, надел на себя перевязь, прицепил к ней подходящего размера замшевые мешочки и вложил в них оба изумруда, строго соблюдая право-лево. Все говорящие камни делились на правые и левые, а потому одной из важных задач ведла было определить это. В случае с изумрудами всё было предельно просто, ведь Лариска сама легла в его правую руку, а Зинуля в левую. Так он и уложил их в мешочки на портупее, после чего принялся заниматься приготовлением обеда из тушенки и гречневой крупы. Картошка давно уже закончилась. Изумруды хотя и ёрзали на нём, всё же вели себя относительно смирно. Говорящие камни доставляли ведлам немало хлопот своими капризами. То они хотели касаться обнаженного тела ведла, то им подавай замшевый мешочек, то ещё какого-нибудь рожна нужно было, но более всего они нуждались в частом и долгом ведловании. В общем сачковать и прохлаждаться говорящие камни не любили. В принципе все они делились на две категории по своей форме и отсюда происходили их пристрастия. Одни камни имели уплощённую, хотя и разнообразную, порой даже причудливую, форму, а другие объёмную и тоже, зачастую, весьма сложную. Первые очень любили прилипать к телу и могли оставаться на нём очень долго, по несколько месяцев кряду, пока им не надоедало и они не отваливались от торса мужчины или женщины.

Говорящие камни второго типа, объёмные, а их было существенно меньше, наоборот, нуждались в индивидуальной одёжке, а некоторые даже желали жить в подсумках, прикреплённых к поясу и их даже требовалось выносить на ночь в другое помещение. Ведлование с камнями также проходило по разному. Одни ведлы касались своих камней руками, другие даже не вынимали их из подсумка. Проше всего ведловать было таким ведлам, как Таня. Её аметисты почти не отклеивались от тела она лишь изредка расстёгивала три верхних пуговицы, чтобы Эния, её правый камень, могла выглянуть из-под одежды. В любом случае каменное ведловство оказывало мощнейшее воздействие на любые формы ведлования. Княгиня Ольга, их самый лучший врач и хирург, с помощью своих говорящих камней в форме полумесяцев, могла без хирургических инструментов, словно филиппинский хилер, делать сложнейшие операции и ещё ни одна не закончилась смертью пациента. Более того, она могла с их помощью вырастить своему пациенту новый зуб, удалив старый, с дыркой, и даже палец. С выращиванием руки или ноги ей пока что не приходилось сталкиваться, но скорее всего она справилась бы и с этим. А вот князь Олег, супруг Софьи, с помощью своих говорящих камней умудрялся увеличивать раз в пять вымя коров и коз, продлевая, заодно, период лактации, не говоря уже о том, что мамонты и носороги бросались к нему, как куры к хозяйке.