Как правило, говорящим камням было всё равно, чем занимается их ведл. Они за любую работу брались охотно и ведлование всегда проходило очень мощно и энергично, но случалось и такое, что ведлы меняли профессию по просьбе своих говорящих камней. В основном на более сложную и требующую большего напряжения сил и сосредоточенности. Однако, в любом случае ведл во время ведлания с говорящими камнями никогда не уставал до смерти. Камни щедро вливали в ведлов энергию, которую черпали извне с их помощью. В этом плане Митяю, как ведлу без говорящих камней, приходилось намного хуже. У него ведлование, зачастую, отнимало очень много сил если, конечно, речь не шла о разговоре глазами через огонь. Хотя он мог ведловать сложнейшие вещи и даже более того, ведлы, все вместе взятые, не умели делать и половины того, что было доступно ему без говорящих камней, ведл из него был попросту никакой. Ну, что же, теперь он обрёл свои говорящие камни, а потому, быстро приготовив себе поздний обед, сел за стол и первым делом накатил стопарик коньяка, а за ним второй и третий. Только после того, как Митяй в честь такого знаменательного события выпил ещё и полкружки растворимого кофе, которого у него осталось всего полторы банки, он взял, наконец, в руки Кодака и подсоединил его к Тошибе, чтобы посмотреть на фотоснимки.

Смотреть, по большому счёту, было не на что. Митяй сохранил файлы на хард-диске, выключил компьютер и пошел прогуляться по бережку. Правда, когда он направился к горе, из которой недавно извлёк два громадных, тяжелых изумруда, каждый тянул на килограмм с лишним, та снова угрожающе загудела, затряслась. С неё даже скатилось несколько десятков камней и ухнуло в воду, вздымая тучи брызг, из чего Митяй сделал вывод, что возвращаться ему придётся другой дорогой и, вообще, лучше ему держаться от этой горы подальше. Зато он увидел, что вверх по реке пошел хариус и потому бросился к машине, за спиннингом. Через три часа он наловил килограммов под двести рыбы и тут же всю её заложил в большой деревянный ящик с коробом из нержавейки внутри, и засолил. По рыбе он соскучился ничуть не меньше, чем по жене.

Митяй решил, что не тронется с места ровно до тех пор, пока камни не примут свою настоящую, рабочую ведловскую форму и он не начнёт с ними ведловать по-взрослому. Что подсказывало ему, что раньше этого времени ему к остальным ведлам лучше не подходить. Поэтому, ближе к вечеру, Митяй проехал вверх по течению и остановился там, где лес заканчивался. Ночью не только ударил мороз градусов в десять, но и выпал первый снег, но это его нисколько не волновало, ведь у него оба бака Пахома были почти доверху заполнены солярой, её у него оставалось ещё целая тонна в бочках, да, и помимо рыбы съестных припасов хватало. За остальных членов экспедиции он тоже не волновался. Всерьёз навредить им мог только полк эсесовцев, а они и в войну до этих краёв так и не дошли и повидали их здесь только в качестве военнопленных. Как съестных припасов, так и соляры вкупе с тёплой одеждой, у них хватало с запасом, да, и не те они были люди, чтобы сидеть в машинах. Наверное, давно уже сладили пару домов, баньку и только что чеснок и топинамбур под зиму не посадили, а так у них всё было в полном порядке. Это ведь были не какие-то там туристы, а настоящие первобытные люди, асы по части выживания в условиях дикой природы, да, к тому же все могущественные ведлы с говорящими камнями, а значит беспокоиться о них не имело смысла. Так, с мыслью о своих друзьях и Тане, Митяй и уснул.