На кухне что-то упало и я перестал ощущать присутствие Дайры. Установленная её матерью метка активизировалась и начала неудержимо вгрызаться в моё ядро. Я бросил на защиту часть имеющихся сил и приготовился вырвать непонятное образование с корнем. В этот момент вся четвёрка марионеток разом появилась в гостиной и настороженно замерла вокруг нас.
— Не нужно этого делать, мистер Хан, — глубоким и каким-то неестественно гулким голосом, произнесла Мелисса, — Это вам не поможет.
Глава 22
Метка бывшей хранительницы увеличилась в несколько раз и заблокировала мою связь с Источником рекреационной зоны. По большому счету это ничего не меняло. У меня было достаточно сил и без дополнительной подпитки, но пускать их в ход я не спешил.
Действия Мелиссы казались мне очень странными. Не враждебными, а именно странными. Женщина не пыталась мне навредить. Её безликая энергия пульсировала с невероятной частотой, постепенно заполняя все пространство комнаты. Возможно, помочь в сложившейся ситуации могла Кэтрин, но из-за воздействия метки я не мог с ней связаться. Наверное, в этом и заключался смысл её установки.
— Мне не хотелось бы вам вредить, госпожа Мелисса, — медленно произнёс я, — Однако, должен предупредить, что мои желания далеко не всегда имеют решающее значение.
— Тебе ничего не грозит, Халрат, — тем же пробирающим до костей голосом, ответила мне женщина. Прозвучавшее имя уже не так меня удивило. С бывшей хранительницей что-то происходило и сейчас она не принадлежала себе. А вот кто пытается со мной связаться через оболочку женщины я пока не понимал, — Дай мне свою руку и узри путь, предначертанный тебе от рождения.
Где-то в глубине сознания начала пульсировать боль. Установленный вокруг моего прошлого барьер отреагировал на слова Мелиссы и подключил для защиты все имеющиеся в его распоряжении ресурсы. Взгляд поплыл. Боль обрушилась на меня, как неудержимая лавина, погребая под собой и пытаясь заставить меня немедленно свернуть с опасного направления.
Лучшего стимула я бы не смог найти, даже если бы сам этого очень захотел. Все усилия блокировки дали совершенно противоположный результат. Из носа и ушей потекла кровь, но я нашёл в себе силы злобно улыбнуться и протянуть вперёд раскрытую ладонь. Последним моим ощущением стала прохладная ладошка бывшей хранительницы рекреационной зоны, приятно остудившая мою горящую кожу.
Темнота благосклонно приняла меня в свои объятия. В этом месте не было моей госпожи. Только обычная темнота, заполненная эхом чудовищной боли, терзавшей моё физическое тело. Оковы телесной памяти рвались, оставляя на коже язвы начертанных когда-то рун божественного языка. И с каждой судорогой боли из пустоты всплывали запертые до этого дня воспоминания. Мои воспоминания, которыми я пожертвовал во имя великой цели.