Кирьян отвёл взгляд.

Потому что в глазах Германа сейчас не было человека. Там был зверь. Тот самый, которого намордник сдерживал годами. Тот, кого Кирьян видел только раз, в яме, когда Германа травили собаками, а он всё равно поднялся и пошёл вперёд.

— Я убью его, — сказал Герман.

Голос был тихим. Хриплым. Таким тихим, что Мика подался вперёд, чтобы расслышать.

— Медленно. Я вспомню всё, чему меня учили. Всё. До последнего приёма.

Слова давались ему с трудом. Челюсть ныла. Губы двигались неправильно. Но каждое слово падало в тишину, как камень в воду, и круги расходились, расходились, расходились.

Кирьян кивнул. Медленно. Тяжело.

— Я на это и рассчитываю.

Он затушил сигарету и поднялся из-за стола.

— Ешь. Тебе понадобятся силы.

Герман опустил взгляд. Яичница остыла. Желток затвердел. Хлеб потемнел, пропитавшись маслом.

Он взял вилку. Неумело, пальцы, привыкшие к оружию, плохо слушались. Поднёс кусок ко рту. Прожевал. Больно. Челюсть отзывалась тупой болью на каждое движение. Но он ел.

Потому что завтра начинался путь. И на этом пути ему нужны были силы.

За окнами дождь хлестал по стёклам. Вода затекала в щели. Где-то далеко, на другом конце города, в особняке с белыми колоннами, Эля сидела у окна и смотрела в темноту.

Она ещё не знала, что цербер вернулся.

Но он вернулся.

Глава 1. Решето

Еда не помогла. Яичница лежала в желудке тёплым, но бесполезным грузом. Тело, отвыкшее от нормальной пищи, не знало, что с ней делать. Желудок скручивало спазмами, к горлу подкатывала тошнота. Но Герман молчал. Терпел. Ему было не привыкать.

— Мика, — Кирьян затушил сигарету и поднялся из-за стола. — Готовь инструменты.

Мика, убиравший посуду, замер.

— Сейчас? Может, дадим ему хотя бы час? Он только поел.

— Он три месяца жрал дерьмо и дрался с собаками. Думаешь, его стошнит от обработки ран?

Мика вздохнул и полез в шкафчик за медицинским ящиком, пластиковым, потёртым, с красным крестом на крышке. Внутри звякнули склянки, металлические инструменты, что-то стеклянное. Он разложил всё на чистом полотенце: флакон с антисептиком, упаковку стерильных салфеток, пинцет, иглодержатель, шёлковые нити.

Кирьян подошёл к Герману.

— Снимай.

Герман стянул через голову рваную футболку. Ткань прилипла к ранам, заскорузлая от засохшей крови и гноя. Он дёрнул, и вместе с футболкой отошла корка с одного из порезов. Выступила свежая кровь, тёмная, почти чёрная в тусклом свете лампы.

Герман даже не поморщился.

Мика, подошедший с ящиком, остановился. Посмотрел на его торс.

— Ты… ты видел это? — спросил он Кирьяна.

— Видел.

— Я просто… Я не… — Мика поправил очки. Пальцы у него дрожали. — Я думал, там пара шрамов. Ну, может, синяки. Но это…