Он не смотрел мне в глаза. Все его внимание было приковано к полураскрытым губам. Медленно, как зверь, оценивающий добычу, он поднял взгляд и проник в самую душу, в самые потаенные желания, терзающие мою грудь.
В воздухе словно что-то треснуло.
— Гош, - прошептала, и это уже не звучало уверенной попыткой остановить его. Я была напугана. Я была зачарована предвкушением чего-то волнительного и запретного. Но не понимала чего именно.
Он не отвечал. Потянулся еще ближе. Сначала лишь наклон головы – плавный, вязкий, как сироп. А после его рука, по которой я только что шлепнула, легла мне на затылок. Зарывшимися в основание волос пальцами он притянул меня ближе.
В последний миг перед касанием наших губ, я увидела его ресницы – опущенные, почти детские и это несоответствие с его потемневшим взглядом поразило до глубины души.
А когда его губы наконец-то коснулись моих, я потеряла остатки мыслей.
Он целовал меня медленно. Без всей той дурацкой спешки, с которой он обычно живет. Горячие и мягкие губы, действовали спокойно, словно пробовали меня на вкус. И каждое их движение было уверенным, будто все это время он знал, как это будет, и, наконец, позволил себе проверить.
Сорвавшийся из моей груди стон утонул в глубинах его рта. Рука потянулась к его плечу и пальцы, сжав его, потянули на себя. Я отвечала на поцелуй. Вопреки всем доводам рассудка и опасениям, я отдавалась ему и впитывала каждое ощущение.
Он отстранился первым. Уткнувшись лбом в мой лоб, улыбнулся, но глаза все еще хранили недавние желания.
— Ты что делаешь? – на выдохе, растерянно.
Он опустил взгляд на все еще влажные после поцелуя губы, и улыбнулся довольно.
— Ворую. Только теперь поцелуй.
Глава 10
— Отстань, куртизанка! Я не хочу надевать идиотский колпак!
— Он не идиотский, а праздничный! – заявила безапелляционно, и, потянувшись, насильно нацепила на Красавина украшение.
— Ради баб Ани можно и потерпеть немного!
Он повернулся к зеркалу, и его лицо тут же приобрело страдальческие нотки.
— Моя шикарная прическа безвозвратно потеряна!
Я закатила глаза, и, схватив со стола торт и связку разноцветных шариков, которые мы старательно надували с ним ближайший час, ткнула в пакет с продуктами.
— Хватит страдать, Красавин! Принимай трудности стойко!
Несколько минут, он обиженно молчал, и, щурясь от обеденного солнца, я подумала о том, что вчера Лидуся выглядела такой же обиженной. Подруга не могла мне простить, пропуск похода в кино и требовала подробного рассказа о Гоше. А я непрестанно краснела, вспоминая наш внезапный поцелуй и то, как сильно он разбередил мою душу.