— А где я тебе в Бездне так быстро бочку говна найду? — огрызнулся Андрей, не прекращая топить. — Тут, знаешь ли, инфраструктура не та. Бездна, она на говно небогата. Тут всё больше души, мана, черный пепел. Говно — это для нас, для Бездных… Бездонных… Короче, роскошь.
Денис наконец сумел перевалиться через край бочки внутрь, после чего вырвался из мёртвой хватки ящерицы и вынырнул из бочки, отдышался, вытер лицо и посмотрел на Андрея с искренней обидой.
— Да за что? — спросил он. — Всё же нормально. Гусь колдует. Саня скоро должен воскреснуть, Футхург цел, никто не умер. Ну, кроме тех, кто умер. Но они и так должны были умереть. Или не должны были… Ик… Я уже запутался в этой сраной паутине вариантов.
— За что⁈ — раздался грозный голос от портала, от которого вздрогнули и поёжились даже стены.
Все обернулись. Из светящегося овала, висевшего в воздухе, вышла Алюминь. В руках она держала двухметровую скалку из адамантия. Скалка была не просто длинной — она ещё была толщиной с руку, и от неё исходило такое ощущение угрозы, что даже Мардукор перестал теребить струны и икнул.
— Ты что, забыл, что лич-буревестник — это пиздец даже пиздецу? — спросила Алюминь, подходя к Денису. — Ты забыл, что если Саня станет личом, он вырвется из Футхурга, порвёт паутину судеб и убьёт всех? Всех, Денис. Даже тебя. Даже меня. Даже эту твою любимую бочку! Даже мёртвых! Даже солнце!
— Конечно не забыл! — Денис поднял руки, словно сдаваясь. — Я же не идиот. Я всё помню. Поэтому Саня теперь — антилич!
Все замерли.
— Что? — переспросил Андрей.
— Антилич. — повторил Денис, словно это всё объясняло. — Он не будет личом. Он будет лич наоборот. Лич — это маг без ограничений, потому что у него нет мёртвой материи, которая блокирует маноканалы. А у Санька с материей всё на месте! И она ему всю ману блокирует, как надо. Возможно, даже чуть больше, чем надо будет… Ну да гусь с этим разберётся.
Тишина. Потом Мардукор медленно опустил ноги со стола.
— То есть ты хочешь сказать, — начал он. — что Саня — это не угроза, а… Решение?
— Именно! — Денис улыбнулся, словно наконец-то нашёл выход, причём сам.
Все собрались вокруг стола. Мардукор махнул рукой, и над столешницей возникла голограмма — объёмное изображение Футхурга, с точкой, где лежал Саня, с гусём на груди.
— Итак. — сказал Мардукор, глядя на голограмму. — Антилич. Сам такое придумал? Кто бы вообще мог подумать…
— Я думал. — скромно сказал Денис.
— Ты не думал. — возразила Алюминь. — Ты просто в очередной раз попал пальцем в жопу.
— Это одно и то же. — пожал плечами Денис.