— Ты бароном? Почему? — соображалось мне всё ещё херово. Как будто мозги были из ваты, которую кто-то обоссал и забыл высушить.
— Так древолаз этот тебя убил, значит, он новый барон. — ответил пернатый дракон. — А его убил я. Значит, я и барон. Но оно мне не надо, поэтому просто никому не скажем, что ты умирал.
— Или мне придётся тебя убить, чтобы вернуть титул. — поджал я губы. — Ведь, судя по всему, я только так и смогу теперь подушить гуся?
В ответ Норрдралкер лишь злобно, по-гусиному, пошипел. Как будто я сказал что-то обидное. Или как будто он просто не любит, когда ему напоминают, что он гусь. Хотя он гусь, и ничего с этим не поделаешь. Даже архилич не может стать драконом, если он уже гусь. Или может? Я не знаю. Мне пока не до этого. Мне бы понять, как теперь жить. С мёртвым телом. С чужим сердцем. Со зрением нежити. И с ощущением, что я — это я. Но что-то во мне изменилось. Навсегда.
Хотя нет. Что значит — жить? Я ж нежить. Остаётся просто быть.
— Я всегда теперь буду так туго соображать? — спросил я у пернатого некроманта.
— Ближайшие сутки точно, а дальше… Надо смотреть, что там у тебя по интеллекту. — равнодушно пожал он в ответ плечами. — У нежити твоего типа характеристики меняются самым непредсказуемым образом. Но вообще, поскольку ты мясной тип, скорее всего, у тебя приросла сила, снизилась ловкость. И надо смотреть соотношение маны к жизни. Это тоже на многое влияет.
Я собрал мысли в кучку и сел. Посмотрел на кольчугу — она лежала рядом. С дыркой на груди и на спине напротив грудной дырки. Пидоры, такую вещь испортили. Сами сделали, сами испортили. Мудаки остроухие. Далее я посмотрел на холодец и хотел было спросить, что это и откуда, но интерфейс подсветил полотно текста.
«Орлианский слизень (мутирующий, автономный)»
«Тип: божественная сущность (нестабильная)»«Свойства: неопределено до окончания эволюции»
«До окончания эволюции: 3 д. 23 ч. 48 м. 29 с.»
Я напряг мозги. И вспомнил, что эта херня должна быть во мне и давать лютый реген.
— Почему слизень тут? — спросил я у Норрдралкера.
— Ты сдох, его из тебя выдавило. — пояснил некромант. — Видимо, не может он быть симбиотом трупа. Почему еще не сдох, вот в чём главный вопрос.
Я зачитал ему, что видел в описании. Гусь почесал затылок крылом — долго, задумчиво, как будто там у него не перья, а настоящий волосяной покров, и выдал заключение. Логичное, но от этого не менее бесполезное.
— Значит, влияешь ты. — сказал он. — Даже на такую херню. Плохо или хорошо — непонятно. Понятно только, что неопределённо.
— Определённо неопределённо влияю, блять. — подытожил я.