Усиления от способности я почти неощутил. Но в голове чутка зашумело, как при высоком давлении. Видимо, так разум падает. Наверное, если способность развить, чтоб много разума отнималось, будет заметно гораздо лучше. А вот отключение экзика сказалось сразу. Пусть металл этот божественный и лёгок, но когда его дохрена — это всё равно ощутимо. Ну, будем надеяться, лучники тут ловкость только для стрельбы качают.
Я приценился к обстановке. Не самое лучшее место для бега. Вершина кучи камней. Широкая площадка, состоящая из камней разного калибра, покрытых мхом и травой, местами, в ямках — даже полноценной землей. Вялые одинокие деревца. Для бега — не самое лучшее место. Ну так мне и не рекорды бить! Прикинув направление, куда движется невидимка, я рванул наперерез.
Да, противник тоже понял, что я всё понял. Но, когда моя мишень застыла на месте, выглянуло солнце, и это, неожиданно, оказалось мне очень на руку! Хоть я эту эльфийку и не мог видеть, тень она почему-то отбрасывала! Она тоже поняла, что спалилась окончательно, и застыла на месте. Я успел прикрыть щитом голову, и об него вновь дзынькнула стрела. А дальше уже был не дзынь, а блямс! И хрусь. Это я добрался до своей цели и сбил лучницу с ног. А заодно и выбил её из невидимости. Понял я это по ногам, что появились в поле моего зрения под щитом. Сапоги из хреновой кожи, штаны из грубой ткани. Но разглядывать было некогда. Пока она не опомнилась, я перепрыгнул её и прижал ногой её шею. После чего вынул из-за пояса нож, активировал лезвие и, направив полупрозрачное острие ей в глаз, задал вопрос:
— Ну и какого хуя вы дипломатов встречаете без сисек на каравае?
Промежлюдия №2
— Андрюх, плесни-ка мне того же самого, что и ему. А то от его тарабарщины у меня на трезвую голову ирокез чешется. — задумчиво произнёс Мардукор, глядя на ужратого в половину хлама Веселителя.
Они сидели посреди леса в странной беседке, увитой виноградом. Сидели на плетёных из лозы креслах за большим круглым столом из старого, потёртого дерева. Несмотря на пасмурную погоду вокруг, на беседку падали яркие солнечные лучи. Компания, конечно, была интересная. Берсерк со шрамом через всё лицо, с вымазанным чьей-то кровью ирокезом в одной набедренной шкуре, с огромной красной секирой, на которой на манер гитары были натянуты струны. Алкаш в майке с эмблемой группы Король и Шут, и парень с абсолютно чёрными, словно выточеными из чистого графита левой рукой и глазницами, в провалах которых светились два изумрудных огонька. В руках у последнего слегка светилась одновременно изысканно и зловеще литровая бутылка из мутного стекла. Свечение было одновреенно красным и синим, не смешиваясь в фиолетовый.