— Это ж что мы вчера пили такое, что не видно ничего? — продолжил причитать незнакомый голос, и доносился он… Снизу. Конкретнее — с пола. Причём совсем рядом со мной. Опустив лезвие, я вновь ничего не увидел. Переглянувшись с гусём, мы синхронно уставились на мой щит, издавший протяжный и тяжёлый стон. Приглядевшись, я чуть глаз из орбиты не выронил. На его непроглядной чёрной поверхности проступило человеческое лицо! Вытянутое, худое, с крупным носом и надбровными дугами. Глаза глубоко посажены. Уголки рта слегка опущены вниз. Это точно было мужское лицо.
— Ты кто? — спросил я первое, что пришло в голову.
— А-а-а?.. — лицо испуганно дёрнулось и поморщилось, как от боли. — Ох, етишкин корень…
— Ты етишкин корень? — уточнил у него Норрдралкер.
— Ебишкин горень. — огрызнулся щит. — Это… Даня я. Даниил… Фа… Фамилию не помню. Где? Что? Где моё тело? Что мы пили?
— Походу палёнку жёсткую. — я опустил оружие, потому что сражаться с… Таким вот явлением с помощью клинков было явно бессмысленно. — Мужик, ты как бы немножко…
— Мёртв? — уточнило лицо.
— Щит. — честно ответил я, не зная, как тут вообще можно что-то как-то смягчить.
— Ох. — Даня, кажется, удивился. — Да уж, такого делирия у меня ещё не было. Руки? Нету. Ноги? Нету. А вокруг летает эхо…
— О, а ты поэт! — удивился я его способности рифмовать в таком состоянии.
— Я — да! Поэт! Таков мой план! Верните печень и стакан! — воскликнул Даня и вновь поморщился. — Или хотя бы способность блевать. Ох, головая чугунная. Что так звенит?
— Так ты и звенишь. — хохотнул ему в ответ гусь. — Ты же щит, говорят же тебе. Металлический такой, почти кованный.
— Дурацкий случай, скажу я вам. — задумчиво пробормотал Даня. — Эх, какая жалость, что я не вижу вас…
— Так ты глаза открой. Не пробовал? — ответил ему Норрдралкер.
— Ох. Признаться, я и забыл об этом. — немного растерянно ответило лицо, после чего закряхтело, словно избавляясь от недельного запора, и… У него открылся левый глаз.
Бледно-голубой огонёк растерянно покрутился в орбите и после чего закрылся. Вновь раздалось кряхтенье, и через несколько секунд открылся второй глаз. Чтобы также вновь через несколько секунд сомкнуться. И вновь распахнуться через какое-то время, но уже вместе, пусть и не совсем синхронно. Примерно через минуту Даня сумел на нас нормально сфокусироваться.
— И это меня называют абсурдистом… — и вновь закрыл глаза.
Глава 17
— Обпердистом? — переспросил я, но Даня уже ничего не ответил.
Поверхность щита разгладилась и вновь стала спокойной молчаливой металлической пластиной. Я задумчиво почесал шлем в районе затылка и осторожно потыкал в него остриём клинка. Ничего не произошло. На всякий случай я также, оружием, перевернул щит обратной стороной наружу. Там ничего не поменялось — ручки на месте, металл блестящий, никто не спрятался.