— Или на сборе лома заморит, — прошипел другой.

— Ага, — подхватил третий парень, — три года никаких рейдов. Только разведотряды наружу гоняют. А мы здесь, как печные тараканы сидим.

— Что же, — хмыкнул я, — это называется забота. «Глебыч» не хочет, чтобы вас грохнули там.

— Забота — это, конечно, хорошо, — подключился ещё один паренёк, — вот только мы не дети. Среди печаток есть ребята постарше «Глебыча». А он маринует нас здесь.

— Волевик, если сможешь… — замялся на тот, что заговорил самым первым. — Ты может, это… Намекни, пожалуйста, «Глебычу», чтобы дал нам немного свободы. Тебя он может послушать.

— Я так скажу вам, — развёл я руки, — спросите Милу, как здорово за вашими стенами.

Вижу, настроение у шептунов не самое позитивное.

— Так, ладно, — хлопнула в ладоши Юля, привлекая общее внимание к себе. — Всё, ребята, отстаньте от Константина, — после глянула мне в глаза. — Давай я тебя провожу? Нам всё равно по пути, — напросилась она составить мне компанию. После чего, не дождавшись моего ответа, обернулся к своим друзьям. — Всем до вечера.

— Пока-а, — не очень радостно ответили печатки.

Мы направились вдоль штабелей из капсул в сторону стены. Людей на улице было мало. Буквально троих встретили. И ещё один глазел на нас через окно.

— Непривычно, да? — задала Юля мне вопрос, доставая из рюкзака куртку и сразу же принявшись накидывать её на себя.

— Ты про лагерь? — уточнил я. — Или про реальный мир в целом? Или, быть может, про грусть-печаль? У вас тут, смотрю, ею не только воздух, но даже стены пропитаны.

— Всё вместе, наверное, — ответила девушка, пряча под капюшоном густые тёмные волосы, что закрывали её спину, как два вороновых крыла. — «Хот-Конг» и впрямь доставлял нам много проблем. Хотя больше всего вредит нам (да и всему городу) коалиция военников. Уроды чёртовы давно уже не просто убивают печаток, а берут их плен. Некоторых даже ошибками делают, чтобы те без устали вджобывали на их руднике и не задавали лишних вопросов.

— Ошибки? — не понял я. — Что это значит?

— Ааа, — хлопнула девушка себя по лбу, — ты же новичок. Ошибки — это печатки со сломанным разумом. Буквально — послушная рабсила, у которой даже чувство самосохранения отсутствует. Просто корми их и немного поспать разрешай, и те будут вкалывать на износ.

— А как делают этих ошибок? — заинтересовала меня эта тема. — Мозговые мосты повреждают?

— Типа того, — ответила Юля. — Перед печатью форматируют эмэмку, и на выходе получается ошибка. Но есть те, что выходят такими прямо из инкубатора. Мы их называем естественными ошибками. У тех разум ломается ещё в симуляции. Таких даже мы используем.