Остаток дороги прошёл без происшествий. Когда мы въехали в Самару, небо на востоке уже начало сереть, предвещая рассвет. Город выглядел непривычно тихим и пустым, словно затаился в ожидании чего-то.

Машина остановилась у моей клиники, и я сразу увидел проблему. У входа стояло несколько человек в штатском, за ними виднелась полицейская машина с мигалками. Один из штатских держал в руках какую-то бумагу.

Я вышел из машины и направился к ним. Человек с бумагой заметил меня, шагнул навстречу и ткнул документ мне прямо в лицо.

— Рубцов? — уточнил он официальным тоном.

— Он самый.

— Ваша клиника закрыта. Нет сертификации, нет разрешения на медицинскую деятельность. Работать дальше нельзя. Даже бесплатно.

Я взял документ, пробежал глазами. Всё оформлено по правилам, печати, подписи, ссылки на законы. Кто-то очень постарался, чтобы прикрыть мою лавочку. Интересно, кто именно? И главное — почему именно сейчас?

— Это какое-то недоразумение, — начал я, но штатский поднял руку, прерывая меня.

— Никаких недоразумений. Клиника закрыта до получения всех необходимых документов. Если попытаетесь продолжить работу — арест и уголовное дело.

В этот момент подошёл Аксаков. Штатские увидели его, и на их лицах отразилось неподдельное удивление. Видимо, узнали. Граф всё-таки достаточно известная фигура, особенно после сегодняшних событий в столице.

Аксаков молча взял у меня документ, внимательно прочитал, кивнул и передал бумагу одному из своих людей, который непонятно когда успел появиться рядом.

— Хорошо, — граф повернулся ко мне. — До завтра у тебя выходной. А утром тебе принесут все документы с нужными печатями и подписями.

Штатские переглянулись, явно не зная, как реагировать. С одной стороны, у них были все полномочия закрыть клинику. С другой стороны, перед ними стоял граф Аксаков… Связываться с такими людьми — себе дороже.

— Мы… мы всё равно обязаны… — начал старший из штатских, но голос его звучал уже неуверенно.

— Завтра, — отрезал Аксаков таким тоном, который не допускал возражений. — Все вопросы — завтра.

В итоге те потоптались на месте, переглянулись ещё раз и начали отступать к своей машине. Видимо, решили, что целее будут, если не станут настаивать.

Я проводил их взглядом, потом повернулся к графу.

— Ну, благодарю, — пожал я плечами. — Но если что, я бы этих и сам утёр. — и действительно, мне на все эти бумажонки плевать. Главное найти инициатора и поговорить с ним как полагается, а дальше вопросы решатся сами собой.

— Не за что, — отмахнулся тот. — Ты для моего отца сделал гораздо больше. Это меньшее, чем я могу отплатить.