— Вы должны предоставить разрешение от коллегии целителей на вашу медицинскую деятельность! — заявил молодой, выпячивая грудь и стараясь выглядеть внушительно.

— Ага, как же, — я усмехнулся и оперся о дверной косяк. — Ничего я вам не должен.

— Это незаконная медицинская практика! — не унимался молодой. — Мы имеем право задержать вас до выяснения обстоятельств!

— Парень, ты хоть закон почитай сначала, прежде чем с претензиями лезть, — я говорил нарочито лениво, зная, как это раздражает любителей качать права. — Это не клиника и не медицинский кабинет. Это машина экстренной помощи, зарегистрированная по всем правилам и работающая в полном соответствии с параграфом триста сорок семь городского уложения о добровольных медицинских службах. Так что всё по закону, и идите лесом.

Я отмахнулся от них и собрался закрыть дверь, но старший полицейский, тот что с усами, придержал её рукой.

— Мы всё равно проверим документы, — буркнул он, но уже без прежнего напора.

— Кравцов! — крикнул я через головы охранников. — Покажи господам документы, раз им так хочется!

Охранники переглянулись и нехотя отпустили моего управляющего. Тот поправил воротник, демонстративно отряхнул рукава и достал из внутреннего кармана папку с бумагами.

Полицейские изучали документы минут пять, переглядываясь и перешёптываясь. Охранники из соседней клиники топтались рядом, явно ожидая другого исхода. Но против фактов не попрешь, все разрешения на месте, печати настоящие, подписи заверены и придраться не к чему.

— Ладно, — наконец выдавил старший, возвращая папку Кравцову. — На сегодня претензий нет. Но мы будем следить.

— Следите сколько влезет, — я широко улыбнулся. — Можете даже в очередь встать, если что-нибудь заболит. Только сегодня скидки на анальные трещины, — подмигнул усатому, отчего тому почему-то стало неловко.

Полицейские ушли, уводя за собой разочарованных охранников. Главарь бросил на меня злобный взгляд, явно обещая продолжение, но мне было как-то параллельно на его обещания. Не первый и не последний недовольный конкурент в моей практике.

— Можно работать дальше? — ехидно поинтересовался Кравцов, потирая запястья.

— Можно и нужно. Там пациент заждался.

Вернулся в кузов, закрыл дверь и повернулся к кушетке, собираясь наконец приступить к операции. Инструменты готовы, анестезия подготовлена, Лена стоит наготове…

— Ну что? Будем начинать, или…

Слова застряли в горле, когда я увидел пациента. Он лежал на кушетке абсолютно неподвижно, кожа приобрела характерный синюшный оттенок, губы посинели, а грудная клетка едва заметно подрагивала в судорожных попытках вдохнуть.