Правда нужно будет потом придумать логичное объяснение стремительному росту моего уровня закалки. Потому как по сегодняшней реакции Лорена, я уже понял, что такие неожиданности могут начать привлекать ненужное внимание. И не всегда оно может для меня оказаться безопасным.

Но это уже потом. Когда моя культивация действительно начнет выделяться среди местных.

Я шёл по улице, погруженный в свои мысли, и не заметил, как оказался на рыночной площади. Шум и гам толпы вернули меня в реальность. Направился к своему прилавку, ожидая увидеть, как Антуан, обливаясь потом, отбивается от толпы покупателей.

Но вместо этого меня встретила напряженная тишина.

Покупатели разбежались, образовав вокруг прилавка полукруг метров в пять. Они перешептывались, показывали пальцами, но ближе не подходили.

У прилавка толпились мужчины в кожаных куртках, с оружием на поясах. Охотники, а лицо того, кто ближе всех стоял к моему прилавку было трудно не узнать.

Робин.

Собственной персоной, личная шестёрка Людвига.

Робин стоял прямо перед Антуаном, важно скрестив руки на груди. Его лицо было красным от злости, а на губах играла неприятная усмешка. За его спиной маячили еще трое, все как на под бор крепкие и с хмурыми рожами.

Антуан стоял за прилавком, спокойно сложив руки на его деревянной поверхности. Рядом с ним лежал нож, блеснувший на солнце. Взгляд повара был направлен на Робина.

В глазах Антуана чувствовалась скука, он смотрел на молодого охотника, как на надоедливую муху. От которой нужно отмахнуться и дальше заниматься своими делами…

Я замедлил шаг, прислушиваясь к их разговору.

— Слушай сюда, поваришка, — говорил Робин, наклонившись к Антуану. — Защита семьи Флоренс распространяется только на дурачка Ива. И то, только до конца его контракта. А ты кто такой? Откуда у тебя столько храбрости, переходить дорогу самому Людвигу? Жить надоело?

Антуан молча смотрел на Робина, как на мокрое место, а его взгляд оставался холодным и невозмутимым.

— Я спрашиваю тебя, — повысил голос Робин, стукнув кулаком по прилавку. — Кто ты такой⁈

Антуан медленно поднял голову, встречаясь с ним взглядом.

— Я, Антуан Кен Доби, столичный повар семьи Флоренс и троекратный победитель турниров секты Небесного Половника, — проговорил он медленно и отчетливо.

Сделал паузу, давая словам осесть в головах толпы.

— И напасть на меня, — продолжил он, не отводя от Робина взгляда, — означает нанести оскорбление всей семье Флоренс.

Робин ошарашено замер. Его рот приоткрылся, а глаза округлились.

Толпа вокруг тоже притихла. Даже зеваки перестали переговариваться.