— В город им пути нет.
— Что? — вырвалось у Крона. — Что значит «нет»? Что ты нашёл?
Лекарь медленно повернулся к нему. В его глазах не было ни жалости, ни страха, лишь профессиональная констатация ужасного факта.
— Признаки заражения. У тебя и ещё у троих твоих людей. На ранней стадии, но они есть.
Он показал на спину Крона. При ближайшем рассмотрении я увидел то, что не заметил с первого взгляда. Небольшой, с ноготь мизинца, участок кожи странного, серо-зелёного оттенка. И на нём… крошечные, почти незаметные бугорки. Как спящие почки. Или споры.
— Это… это просто грязь! Синяк! — закричал Крон, пытаясь увидеть свою спину. — Ты с ума сошёл, старик!
— Может быть. — холодно согласился лекарь. — Но пока я не исключу заражение, вы все отправляетесь на карантин. Никто никуда не двинется, особенно в город.
Тишина в палатке стала абсолютной. Люди Крона смотрели на своего командира с новым, животным страхом. Они спаслись от одной смерти, чтобы принести в себе семена другой. И теперь они были в ловушке. Запертые между Лесом, который хочет их убить, и городом, который боится их впустить.
Эдварн тяжело вздохнул и посмотрел на меня. В его взгляде читалось всё то же — ужас и надежда. Ужас перед наступающей чумой. И надежда на то, что я, его страшная, необъяснимая тайна, возможно, смогу что-то с этим сделать.
Но пока я был всего лишь очередным стражником у входа в лазарет, охраняющим тех, кого уже коснулось проклятие Леса. И граница между нами и ими внезапно стала тонкой, как лезвие моего топора.
Глава 13
Карантин организовали в полузаброшенной сторожке на самом краю лагеря. Когда-то здесь, должно быть, хранили инструменты или держали дозорных, но теперь это было просто четыре гнилых стены под протекающей крышей.
Эдварн приказал своим отнести сюда пару скамеек и притащить бочку с водой. Место было мрачное, продуваемое всеми ветрами, идеально подходящее для тех, кого общество решило от себя отсечь.
Мы молча сопровождали группу Крона. Никто не смотрел друг на друга. Эти люди шли, опустив головы, плечи их были сгорблены под тяжестью не столько усталости, сколько неизбежного приговора. Они слышали истории. Все слышали. «Прорастание» не было метафорой — это был медленный, мучительный и совершенно буквальный конец.
Когда тяжелая дверь сторожки захлопнулась за последним из людей Крона, наступила тягостная пауза. Воздух снаружи казался густым от невысказанного. Лиор прислонился к косяку, скрестив руки, его лицо было каменным. Брэнн плевал себе под ноги, будто пытаясь выплюнуть горький привкус происходящего. Кэрвин и Рагварт стояли поодаль, их взгляды были устремлены в пустоту.