Мечту немилосердно прервал Федя:

— Уф-ф-ф-ф!… Как ты так с ними… Ух!…

— А ты не наезжай на них своей псионикой, — посоветовал Семён.

— Не могу я, — посетовал Федя. — Понимаешь, когда мне страшно, я сразу срабатываю. У меня и дар-то так открылся. Я был у дяди, там, под Анапой, мне лет семь было, пошёл гулять с местными, а тут вдруг бродячие собаки. Все разбежались, а я один остался. Они меня окружили, рычат… А я со страха как рявкнул: "Сидеть!". Они все и сели, а я бочком, бочком и выбрался. А они так и сидели пол часа, пока за ними отлов не приехал, говорят, среди них две бешеных было. Так меня Басов и нашёл.

Он шумно выдохнул и повесил таки шапку на вешалку.

— Да что вы там встали! — не выдержала наконец Славяна, отрываясь на минуту от печки. — проходите уже, сейчас и пироги будут!

— Прямо к м… нашему приезду, — улыбнулся Семён, на ходу поправляя оговорку.

— Почему бы и нет? — хитро улыбнулась ему ведьмочка. — Только вот бабушки сегодня нету. Будет только послезавтра.

Для Семёна новость была и хорошей и плохой одновременно. Хорошо было то, что можно было заночевать тут на печке, со Славяной, но вот дело насчёт души некоего Проходько вынужденно откладывалось. Федя же вообще расстроился, но Ягична его утешила:

— Бабушка тебе кое-что оставила, вон там, на столе, — она махнула рукой куда-то вглубь гостиной.

С радостным: "Вау!", Федя птичкой упорхнул к столу, на котором были разложены какие-то ветхие свитки и глиняные таблички.

— Только она сказала, что работать с этим только здесь! — вслед ему крикнула Славя. — И вообще, ты бы куртку снял и переобулся!

— Ага… — пробормотал лингвист, раскладывая рядом с древними письменами собственные тетрадки и книжки.

— Ну а ты чем не доволен? — строго спросила Ягична своего суженого.

— Да дело есть к бабушке, ну да ладно, это подождёт, — он улыбнулся, приобнимая Славяну за талию.

— Молодец! Правильное решение! А что за дело?

Семён коротко рассказал о своих переговорах с главным масоном.

— Этот точно подождёт, — кивнула Славя, нежно потрепав своего царевича по щеке, — посидит в банке, ничего с ним не сделается. Да и великий мастер пусть помаринуется, чтоб не казалось, что всё слишком просто.

Тут Ягична глянула на таймер на своём смартфоне и засуетилась:

— Ой! Ты посиди пока я на стол соберу… А лучше вытряхни вот этого из куртки! — она указала на зависшего над древними письменами Периклыча, и бросилась к печке.

И было всё это так мило, по домашнему… Семён на секунду залюбовался своей… Своей! Ягичной. И тут в глубине дома звякнуло.