— Да беги же ты! — не выдержал Федя.

— Зови наших! — рыкнул в ответ Семён и ударил секача ножом в шею.

Свиной в ответ то-ли хрюкнул, то-ли рыкнул и очередным рывком подмял царевича под себя, надавил рылом на грудь, вдавливая доспех. Тот слегка поддался, в груди что-то хрустнуло, дышать стало тяжело. Семён схватил чудовище за морду, за передние зубы, удерживая рыло, не давая раздавить себя окончательно, благо перчатка была крепкая, свиные зубы прорезать её не могли. И всё равно, мышцы и кости трещали. Нож, подаренный Ягой раз за разом легко входил в толстую шею огромного кабана, но коротковат он был для такой туши! Поди, проковыряйся там до крупной артерии. Да и перебьёшь артерию, свинтус не сразу сдохнет.

— Наших зови!… — прохрипел он снова, но Федя уже не слышал. С каким-то утробным рёвом он раз за разом посылал в свиную морду арбалетные болты, причем в темпе, который подходит больше не для арбалета, а для магазинной винтовки.

Однако эта деятельность принесла свои плоды: их услышали и уже через пару минут на поляну наскакал Кощей. Он сходу обрушил свой чудовищный топор на шею чудовищного хряка, разом прекращая битву. Тут же спешился и с изрядной натугой отвалил тушу, придавившую Семёна. Тот закашлялся, но к нему уже бежала по сугробам Славяна.

Семён попытался встать, но Ягична удержала его, провела ладонями вдоль груди, закусив губу сосредоточилась, сделала движение, словно что-то подтягивает. В грудной клетке что-то хрустнуло, булькнуло, царевич закашлялся. Славя провела рукой снизу вверх, словно доставая что-то и из его горла выскочил кровавый сгусток. Дышать стало легче. Семён снова попытался подняться, но Ягична стукнула его кулачком по лбу:

— Да лежи ты! У тебя половина рёбер сломана! Со смещением! Ну почему, если царевич — обязательно дурак! — закончила она чуть не плача.

— Да нет, всё правильно сделал, — парировал на это Кощей. — От такого зверя не убежать. Только чего с твоей рогатиной, герой?

— Не знаю, — признался Семён. — То-ли сломал он её, то ли сожрал…

Сказав это, Семён снова закашлялся и Славяне пришлось опять его лечить. Кощей же наклонился, поднатужился и со словами: "Сожрал… значит… говоришь…", выдернул из земли целое копьё. Рогатина ушла в мёрзлый грунт по самую крестовину.

— В землю забил! — с восхищением воскликнул Юсуфов, который уже какое-то время тусовался тут рядом, но помалкивал.

— Аки гвоздь! — подтвердил Кощей и тут соизволил обратить внимание на Феодора Периклыча. — На, вот, глотни для успокоения нервов.

— Федя! Нет! — успела крикнуть Славяна, но было поздно.