— Слушатель Персунов!

— Йа! — откликнулся Семён, откладывая недоеденный пирожок с изюмом. Которым, кстати, едва не подавился.

— Докладывай, что необычного ты тут увидел. Домового и Славяну можешь пропустить, последние слова Басов сдобрил ехидной улыбкой.

Семён задумался. Вообще-то здесь всё было необычно, но такой ответ, судя по всему не прокатит, пришлось напрягать память:

— Ну, прежде всего, конечно, собака и кошка…

— Вообще-то, волк и кот, — поправила его Лыбедь Киевна. Семён спорить не стал и продолжил:

— Ваш слуга, — он кивнул хозяйке, та уточнила:

— Домовой. Тихон, значит тихий. А тех, кто буянит, зовут Буянами.

Семён кивнул и принялся перечислять дальше:

— Как пирожки с приворотом сгорели… Участок…

Семён прикрыл глаза, старательно припоминая что видел. Сказать то, что он сейчас собирался сказать, было сложно, потому как бред, но после всего остального, что он здесь увидел, никакой бред не казался уже невозможным. И он решился:

— Участок… изнутри кажется больше чем снаружи. Он вдоль улицы метров тридцать — сорок… Снаружи… А изнутри не меньше ста. И, по-моему, вглубь расширяется… И в глубину уходит очень далеко. Там дальше должен быть другой участок, а там… ваш… парк… уходит очень далеко. Ещё деревья. У вас они высокие, метров под сорок, и стоят близко к забору, а с улицы их не видно. Вроде как всё…

— Ты смотри, каков! А, полковник? Впрочем, повторяю, кто бы сомневался, — с усмешкой заявила Лыбедь Киевна.

Басов начал надуваться, чтобы ответить, но паузой воспользовался Семён:

— Разрешите вопрос? — сказал он, пристально глядя на хозяйку имения. Та коротко кивнула и Семён спросил: — Почему вы постоянно называете меня царевичем?

— А не рановато, вьюнош? — с ехидцей спросила Лыбедь Киевна. — А то ещё в разнос пойдёшь…

— Действительно, Семён, ещё ничего… — начал было полковник, но хозяйка загнула его на корню:

— Кому как, полковник. Ещё вопросы, курсант?

— Почему вашего… Шарика так пугаются? Он, конечно, большой, страшный, необычный, но не на столько же, чтобы…

— Не на столько, — перебила его Лыбедь Киевна, — ещё страшнее. Они с Васькой умеют напускать, как это сейчас говорят, ауру страха.

Семён хотел было отмахнуться, что мол он-то вовсе и не герой, и вообще трусоват, но решил, что сейчас не время для самоуничижений и задал главный вопрос, который вертелся у него на языке:

— Вы ведь Баба Яга? Настоящая, о которой в сказках рассказывают.

Яга в ответ молча кивнула и через некоторое время добавила:

— А большего тебе пока знать не надо.

И всё же Семён не удержался:

— А в овраге, там, за домом, там река Смородина?